Укради меня - Ольга Мурашова Страница 9

Первым молчание нарушил он.

— Ты думай, думай, лично я в ближайшие пять дней вообще никуда не тороплюсь. На дурочку ты не похожа. А то, что я тебе предлагаю – чистый win-win: ты свободна, я тоже свободен. Если откажешься, то содействовать расследованию для меня будет делом чести, как для законопослушного человека, и по итогу мы будем сидеть каждый в своей клетке. Но тебя будут хуже кормить.

— Это шантаж?

— Да, это шантаж.

— Это тоже уголовное преступление.

— А ты докажи.

Похоже, мы друг друга стоили. Надо было его связанным бросить. Я вздохнула.

— Зачем пять дней? Уходи послезавтра.

— То есть мы договорились?

— Нет, не договорились. Зачем пять дней?

— Меня же ищут. Если я правильно понимаю процесс, дня три меня будут искать живым. А потом сделают скорбные лица и начнут искать тело. Семья моей безутешной невесты перестанет ждать и отменит все приготовления. Через пять дней я объявлюсь, грязный, возможно, побитый – спасибо за идею. Возможно, даже побитый по голове. Потом у меня стресс, туда-сюда, и вот уже пресса пишет не о том, что я бросил дочь уважаемых родителей у алтаря, а о том, что я пал жертвой своей бешеной популярности, получил психическую травму, долго страдал и потом мужественно уехал на родину, подальше от травмирующих меня обстоятельств, чтобы переосмыслить свою жизнь. Я выкручусь, я сообразительный.

— Тебе не всё равно, что пишут в прессе?

— Мне всё равно. Не всё равно тем, кто заключает со мной контракт. Я пока на пенсию не собираюсь.

— Я тебе зачем? Аренда оплачена на неделю вперёд, живи. А я уеду, – продолжала отчаянно торговаться я.

— А есть я что буду? Я публичный человек, меня знают в лицо и меня ищут. Я не могу прийти в магазин за продуктами. И вообще мне из дома нельзя ни ногой. Поэтому ты поживёшь со мной и будешь меня кормить. Если что, я не привередливый. Да и на глазах друг у друга будем. Чтобы тебе не пришла в голову идея, что можно моим боссам подсказать, где я, раньше времени. В полицию-то ты вряд ли пойдёшь.

— Кормить я тебя буду на свои деньги? – я задала вопрос больше для проформы, потому что уже догадывалась, что да, и это обстоятельство делало расклад совсем неприятным. Вряд ли он вышел на пробежку с кошельком.

— Свобода дороже, верно? – сейчас его улыбка, открывающая ряд мелких ровных зубов, смотрелась хищно. – Кстати, отдай мне свой телефон. Прямо сейчас. Твоим подружкам совершенно незачем быть в курсе наших дел.

У меня ощутимо зачесались кулаки, первый раз в жизни мне захотелось кого-то ударить. Но я взвесила свои шансы – передо мной стоял молодой, физически развитый мужчина совершенно другой весовой категории с хорошей реакцией профессионального спортсмена. К тому же предельно циничный и готовый на всё. Драться рано. Баллончик я достать не успею. Даже если успею, зажатая в угол, я наглотаюсь его содержимого не меньше моего противника.

Я выложила телефон на тумбочку, стоящую между нами, он взял его и сунул в карман беговых шорт.

— И то, что у тебя в заднем кармане, тоже отдай. Только будь аккуратна, это довольно неприятная штука, если сработает.

Я выложила баллончик, едва удержавшись, чтобы не треснуть им со злости о тумбочку, и он тоже сразу его прибрал. Хорошо, что я имею в сухом остатке? По большому счёту, выбора он мне не оставил. Влипнуть хуже, чем есть сейчас, я всё равно не смогу. Сбылась мечта идиотки – я пять дней проживу в одном доме с человеком, на которого я ещё вчера готова была молиться, и который оказался, мягко говоря, совсем не тем, что я себе успела нафантазировать. Ну, хотя бы убивать меня ему в целом не выгодно. Пока что.