Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 9

И Чуча. Что это значит… Всю дорогу я перематываю это слово в голове, и только зайдя домой понимаю суть. Чуча — это чучело. Вот, кто я для него.

* * *

Я с трудом дохожу до дома и как только оказываюсь в квартире, быстренько иду на кухню, умываюсь холодной водой. Теть Люба выходит из комнаты, опускаю глаза.

— Чего так поздно? На электричку опоздала или что?

— Нет. Просто в библиотеке долго книгу ждала.

— Садись, ужинать будем.

— Я не голодная, спасибо.

Прохожу мимо тетушки, но она за плечо меня ловит, смотрит в глаза.

— Так, а это что еще такое? Ты плакала? Дина, что случилось?

— Ничего, отстань от меня!

— Да что с тобой, я не понимаю. Бледная вся, дрожишь. Девочка, обидел кто?

— Да, обидели! Пальцами тыкают на меня в универе!

— Что? Почему?

— Одежда у меня не такая, рюкзак не такой, обувь не такая, и волосы эти мои рыжие! Все во мне не так!

Выпаливаю и тут же жалею, потому что теть Люба на стул садится. Тяжело вдыхает, в ее глазах я вижу боль.

— Ты такой родилась. С красными волосами, особенность это твоя, а не проклятье, а в остальном, прости, детка. Ты знаешь, я стараюсь. Здоровье больше не позволяет дополнительные смены брать. Давление то и дело бьет, да и кредиты эти. Проценты давят постоянно. Если бы я могла, я бы тебе купила красивую одежду. Ты молоденькая, я знаю, конечно, хочется быть нарядной, но красота она внутри, Дина. Тот, кто захочет, увидит. Роза остается розой даже в балахоне.

И так тошно мне становится в этот момент, аж до боли. Я подхожу и обнимаю тетушку, целую ее в обе щеки:

— Прости меня! Сказала, не думая! Теть Люб, я выучусь и заработаю денег. И себе и тебе одежду куплю новую! И обувь, и все, что только захочешь! И на море поедешь, я знаю, ты так давно там не была. И ремонты мы сделаем. Прости, я не буду больше жаловаться. Не буду, честно! Я умная, получу диплом, и станет проще!

— Учись, детка. Учись хорошо. Остальное приложится, а я, по возможности, куплю тебе новую одежду.

Мне дико стыдно, что я попрекнула тетю в том, что мы бедно живем, а ведь могло быть куда хуже. Она могла отдать меня в детский дом, могла отказаться и вообще оставить без поддержки, но теть Люба так не поступила.

И я вообще права не имею жаловаться на нее. Она не себе — мне все покупала. Да, беднее, чем другие дети в школе, но у меня все было. Чуть проще может, больше одежды, которую она сама шила, кое-что ее друзья передавали, но все равно. Я ни в чем особо не нуждалась. Мы жили скромно, и до этого крутого универа я и не задумывалась, что бывает иначе. Что эта разница, она ведь и правда есть, да еще и настолько сильная.

Нет, это не было завистью, скорее, мне было обидно за теть Любу, которая работает без продыху, ночи не спит, страдая потом гипертонией, а на море себе не может позволить поехать.

В этот день я торжественно тебе обещаю, что все же буду учиться, несмотря на всякие там обзывательства. Это не про меня. Это про него то “Чучело”. Я видела себя в зеркале, и я очень даже симпатичная. А если этот королевич не видит, пусть глаза спиртом протрет, как сказала Мироська.

— Дина, к телефону! — зовет теть Люба уже поздно вечером.

Беру трубку, по привычке накручивая на палец проводок-спиральку:

— Алло.

— Ты че, мать, спишь?

— Ну, вообще, собиралась.

Мироська. На секунду, уже десять вечера, и обычно в такое время я уже давно соплю в подушку.