Все любят Маргариту, но она мертва - Рози Стори Страница 9

— Да так, ни за чем. – Отец улыбнулся Джейку, и в его улыбке чувствовалась любовь.

— В общем, я проголодался. Пойдем? – Джейк встал и неспешно двинулся в сторону пруда. Телефон в кармане завибрировал, и Джейк вытащил его. Hinge лопался от уведомлений.

Маргарита продолжала печатать…

Маргарита

9.04.2025, 12:51:

В пятницу, говоришь?

В пятницу у меня ДР, Джейк

Так что…

К пруду тем временем подошла женщина средних лет. Она катила в кресле-каталке старика, ноги которого были укрыты серым пледом в клеточку. Голову старик склонил под странным углом, так что подбородок смотрел в небо. Джейк снова перевел взгляд на сообщение и набросал ответ. Какая волнующая мысль – где-то Маргарита прямо сейчас пишет ему сообщение. Два незнакомца, ведущие каждый свою жизнь, смотрят на экраны телефонов и вступают в контакт.

Джейк

12:52:

А, ну ладно.

Тогда в другой день?

Я бы с радостью с тобой побузил

12:53:

Потусил!

Чертов телефон!

С радостью бы оптусил

ПОТУСИЛ

Извини.

Отец Джейка разговаривал с женщиной, прикатившей кресло. Она смеялась и теребила мочку уха, не замечая, что ее подопечный совсем завалился набок.

— Он, э-э… он… – начал Джейк, но женщина не обращала на него внимания, так что он подскочил и помог старику сесть как следует. Тот успел уже сильно порозоветь.

— Ой, спасибо! – воскликнула женщина.

Джейк снова посмотрел на экран телефона. Маргарита уже ответила.

МАРГАРИТА

12:54:

Если по-быстрому, можно и в пятницу.

Давай побузим х

5

Пятница, 11 апреля

Поппи

Утром сорокового дня рождения Маргариты – первого со дня ее чертовой смерти – у Поппи с четырех утра не было сна ни в одном глазу. Она на цыпочках прокралась в гостиную в выцветших фиолетовых трусах и принадлежавшей сестре футболке с эмблемой «Флитвуд Мак», купленной на концерте в Риме. Поппи включила чайник, сделала чашку слабого сладкого чая и села на диван перед окном, наблюдая за тем, как небо из черного потихоньку синело и в конечном счете остановилось на бежевых тонах. Она поджарила две сдобные лепешки, густо намазала их маслом (как они обе с Маргаритой любили) и съела, глядя в телефон, который теперь принадлежал ей.

Поппи листала от конца к началу их с сестрой бесконечный разговор в мессенджере. Вдвоем они веселились так, как не могли ни с кем другим. Дурачились, как маленькие. Были ласковы и однообразны. Грубы, ядовиты и злы. Когда Поппи дочитала диалог, она поплакала, съела еще одну лепешку и позвонила родителям.

Трубку снял отец. Он заикался и запинался, словно пунктирная линия. В день смерти старшей дочери его голос потерял былую звучность и уверенность и теперь всегда прерывался, как будто ему нажимали ладонью на грудь.

— П-П-П-Поппи! – Отцу удалось выговорить ее имя только с четвертой попытки. – Нам тебя сегодня не хватало. Скучаем по тебе, д-дорогая.

— Я знаю. И я скучаю, папа.

— Мы вчера смотрели домашние видео. Одну из ваших старых п-постановок.

— Да? И Маргарита была главной звездой?

Отец засмеялся.

— Вовсе н-нет!

Тут трубку взяла мама и спела «С днем рожденья тебя!» для Маргариты – всю песню целиком, до конца. Поппи молча слушала и скрежетала зубами. Родители, судя по всему, собирались сходить на могилу. А потом мама приготовит любимый обед Маргариты – сначала рыбный пирог, потом бананово-карамельный пирог баноффи.