Я больше не ваш тыл, генерал - Виолетта Весна Страница 9

Я заказала такси до квартиры Полины. Она без вопросов написала адрес и код подъезда.

«Приезжай. Ключ оставлю у консьержа. Я буду поздно».

Вот что значит человек, который умеет помогать: не задает лишних вопросов, пока ты стоишь над чемоданами и боишься одного — что если кто-то сейчас спросит «как ты?», ты рассыплешься прямо на паркет.

Я уже застегивала второй чемодан, когда в замке провернулся ключ.

Не звонок.

Не стук.

Ключ.

Я выпрямилась.

Арсен вошел в квартиру и остановился в прихожей. Без фуражки, без пальто. В темной рубашке, рукава застегнуты, лицо закрыто спокойствием так плотно, будто с утра ничего не случилось.

Я стояла в спальне, он — у двери.

Между нами был коридор и семь лет брака.

Он медленно перевел взгляд на чемоданы.

— Ты быстро.

— Учусь у вас оперативности.

Арсен закрыл дверь.

— Куда ты поедешь?

— Не к вам.

— Я спросил адрес.

— А я ответила в пределах новых границ.

Он прошел в комнату, но остановился у порога. Смотрел на вещи. На пустую половину гардеробной. На снятые с полки книги. На мое лицо.

— Варвара, сейчас не время уходить.

Я тихо рассмеялась. Даже без веселья. Просто воздух вышел не так.

— Вы сегодня повторяете это второй раз. Может, запишете на листок? Повесим на холодильник рядом с вашим расписанием отсутствий.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Ты не понимаешь ситуацию.

— Тогда объясните.

Он замолчал.

Вот и весь наш брак в двух словах.

Объясните.

Молчание.

Я подошла к кровати, сняла с нее пальто и перекинула через руку.

— Я устала, Арсен.

— От меня?

Вопрос был настолько простой, что я не сразу ответила.

Он стоял очень прямо. Слишком прямо. Так стоят люди, которые держат удар не потому, что не больно, а потому, что иначе нельзя.

И я вдруг поняла: ему правда нужен ответ.

Не для суда. Не для контроля. Не для протокола.

Для себя.

— Да, — сказала я. — От вас. От вашей службы. От вашего «потом». От ваших закрытых дверей. От того, что я семь лет была женой человека, у которого жизнь всегда где-то еще.

Он чуть опустил голову.

— Я работал.

— Нет, Арсен. Вы жили. Просто не со мной.

Он поднял глаза.

— Это неправда.

— Тогда где вы были прошлый вторник?

Пауза.

Я усмехнулась.

— Видите? Даже сейчас.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить.

— А есть женщина, которой вы обязаны были говорить хоть что-то.

Он смотрел на меня тяжелым взглядом.

— Ты видела то, что не должна была видеть.

— Женщину и ребенка?

— Адрес.

— Какая разница? Суть я поняла.

— Нет.

Одно слово. Резкое. Почти сорвавшееся.

Я застыла.

Арсен провел ладонью по лицу. Нехарактерный жест. Слишком усталый, слишком человеческий.

— Ты ничего не поняла.

— Так помогите мне.

Он отвернулся к окну.

За стеклом темнел залив. По воде шла рябь, небо висело низко, серое, как крышка. Сколько вечеров я стояла у этого окна и ждала свет фар во дворе? Сколько раз думала: сейчас он поднимется, я не буду спрашивать, просто обниму?

Теперь он стоял рядом, а мне не хотелось его обнимать.

Мне хотелось, чтобы он наконец сказал правду.

— Ее зовут Таисия? — спросила я.

Арсен не обернулся.

Значит, да.

— А мальчика?

Молчание.

Я кивнула, хотя он не видел.

— Лев.

Теперь он повернулся.

Не резко. Но в глазах появилась та самая холодная собранность, от которой в управлении люди начинали говорить короче.

— Откуда ты знаешь?