Всё начиналось с измены - Мари Соль Страница 90

Лицо его близко, и я опять концентрирую взгляд на ямочке на подбородке. И хочется дотронуться до неё. Повторить изгиб подушечкой пальца.

— Можно? — одними губами произносит он и, не дождавшись ответа, поддевает руками фату. Убирает её наверх, обнажая лицо.

И теперь между нами нет никаких преград. Только мой страх и волнение.

Но эти преграды он легко рушит напором. Нет, не напором даже, а каким-то решительным выпадом.

А я не противлюсь, хотя, вероятно, должна... Ощущаю на щеке касание его чуть шершавых обветренных губ, продолжаю стоять, немного качаясь, как тонкая рябина в песне. Вот только я не тонкая! Но рядом с ним ощущаю себя именно так. Потому, что он — дуб. Мой дуб. Мой величественный и нерушимый. За который хватаюсь, не помня себя...

Когда наши губы, отыскав пути друг к другу, встречаются... Происходит космический взрыв. Возможно, так и появилась планета Земля? Да и вообще, человечество. Когда двое существ прикоснулись друг к другу губами. И всё вокруг полетело к чертям...

Он, ощутив мою готовность, мою полнейшую капитуляция, смелеет мгновенно. Вжимает в себя, обхватив. Наплевать на платье, на фату. На всё наплевать! Пусть помнётся, порвётся, рассыплется. Я не хочу прерывать эту жаркую ласку! И сама, что есть силы, пытаюсь его удержать, сминая пальцами ткань пиджака.

Это не поцелуй даже. Нет! Это что-то иное... Это больше, чем просто телесная ласка. Это ласка покинутых душ.

Именно так ощущаю её. Словно всю жизнь ждала. И была нецелованной. И каждая клеточка моего тела бьётся и движется навстречу ему. И каждый нерв в моём теле трепещет.

Я не чувствую ног, я рассудок теряю. А он, кажется, даже меня приподнял от земли. И так крепко прижал, что весь воздух вон! И я тоже... я тоже его обнимаю! Но уже не за плечи. Мои руки теперь ощущают затылок ДК. Он колючий и тёплый. И уши такие большие, и шея, как ствол дерева, крепкая, жаркая. Пульс бьётся сбоку, под левой скулой...

Это не поцелуй... Это всё! Всё... Всё, что когда-либо случалось со мной в жизни, растворяется в этом слиянии губ. Я вне себя! Не в том плане, что двину сейчас... Хотя не мешало бы! Я словно школьница, девственница, ни разу не знавшая близости. Как будто меня в жизни не целовали.

Мозг отказал, и тормоза тоже. Цепляясь руками за плечи, сминаю пиджак. И хочу ещё! И он тоже хочет, я чувствую. Поцелуй углубляется, в ход идут языки.

Я сейчас упаду! Я умру... Я кончаю...

— Ооо! Какая экспрессия! Сколько страсти! Ну, просто животная страсть! — слышу голос.

Он звучит где-то за кадром. Но он неминуемо нас возвращает сюда, в эту комнату для невест.

«Так, стоп! Я невеста», — напоминаю себе. ДК опускает на землю, но не отпускает совсем.

Мы оба смотрим в проём дверей, где застыл фотограф. Он щёлкает затвором и наводит объектив:

— Давайте же! Ещё один кадр для потомков!

И всё бы ничего, да вот только...

Позади него Макс. Он всё видел. Он смотрит на нас вопросительно.

— Папа? — роняет, прервав эту сцену.

Фотограф, испуганный голосом, поворачивается. Увидев мужчину в костюме и с белой бутоньеркой, удивлённо переводит взгляд на ДК.

— Э... простите, а кто здесь жених?

Напоследок я вижу Наташку. Подруга с бутылкой воды замирает на заднем плане всей этой миниатюры. Рот её приоткрыт. Она на ощупь отвинчивает крышечку у бутылки и пьёт, не сводя глаз с меня и Казанцева.