Мы, твои жены и дети - Вера Колочкова Страница 90

— Да что ты на меня-то сердишься? Я ведь только предположила. В жизни ведь всякое может случиться, знаешь. Допустим, умирает женщина от горя, все жалеют ее, и вдруг откуда ни возьмись утешитель находится! Бывает, Гриш, всяко бывает.

— Но только не с моей мамой, уж извините!

— Да ты не обижайся, что ты. Ну сам подумай, где ей еще быть? Я ж говорю, красивая машина за ней приехала.

— Тетя Марина, не надо, я вас прошу! – в отчаянии выставил перед собой ладони Гриша.

— Ладно, ладно, не буду. А ты сам-то как думаешь, а? Куда она могла уйти? Ведь есть какие-то предположения, правда?

— Не знаю я. В том и дело, что не знаю. Она никуда не должна была уйти. Я позвонил ей на работу, там сказали, что она отпросилась, якобы заболела. Но я утром уходил в универ, она здоровая была! Нет, тут что-то не то. И на мои звонки не отвечает, я уж сто раз ей звонил.

— Да, действительно странно. И все-таки откуда эта синяя машина взялась? У вас кто-то из знакомых ездит на «вольво»?

— Нет, точно таких нет. Я бы знал.

— Погоди, погоди, кажется, я вспомнила. У меня как раз котлеты подгорели на сковородке, я сунулась к окну, чтобы створку пошире открыть. И аккурат ее и увидела. Она у подъезда стояла, и машина эта подъехала. Маруся еще так руку подняла, помахала ладонью. Машина остановилась, из нее какая-то женщина вышла. Вот я пустоголовая, сразу-то не смогла вспомнить!

— Какая женщина? Что за женщина?

— Да черт ее знает. Обыкновенная. Курточка на ней цвета хаки. Видно, что фирменная, не из дешевых. Джинсы еще, ботинки. Ничем не примечательная женщина. Немолодая, лет пятьдесят ей.

— И что? Она с мамой говорила о чем-нибудь?

— Да, сказала что-то. Я слов не разобрала, только услышала, что твоя мать ее Машей назвала.

— И что потом было?

— Да ничего, я ж тебе говорю! Эта женщина взяла у матери сумку, в багажник поставила. Потом его захлопнула, они сели в машину и уехали. Вот и все.

— А сумка большая была?

— Да обыкновенная дорожная сумка. Синенькая такая, на молнии.

— Понятно. Значит, какая-то Маша на синей «вольво». А о чем они еще говорили, вспомните, пожалуйста, тетя Марина!

— Не, не помню больше. Я к своим котлетам рванула, не до того мне было. Хотя к подъезду как раз Елена Марковна подходила из сто восьмой квартиры, она всегда в это время со своим шпицем гуляет. Может, она что слышала? Если хочешь, давай вместе к ней пойдем?

Не дожидаясь его согласия, Марина выскочила из квартиры, быстро закрыла дверь и шагнула к лифту, махнув ему рукой. И пока лифт поднимался на пятый этаж, успела сообщить ему новую информацию:

— К Елене Марковне я тоже успела зайти, ага! Она обещала в суде показания дать по твоему делу. Говорит, много раз видела, как твой отец к вам в квартиру поднимался. И вместе с матерью твоей его видела, как он ее на машине к подъезду подвозил. Ей же делать нечего, она на пенсии! И родственников никаких нет, вот и следит за чужой жизнью – кто куда, кто с кем. И слух у нее отменный, и зрение. Лучше бы вахтершей куда-нибудь устроилась, цены бы ей с такими данными не было!

Казалось, Гриша ее не слушал, думал о чем-то своем сосредоточенно. Поднялись на пятый этаж, Марина нажала на кнопку звонка в сто восьмую квартиру. Сначала послышался громкий визгливый лай шпица, потом открылась дверь, и голос Елены Марковны строго прозвучал через цепочку: