Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 90

— Я заметила шоколадные батончики в открытом ящике в спальне. Явно чья-то заначка. Вот думаю, есть их – плохая идея?

— С моральной точки зрения?

— С пищеварительной.

На мой смех она отвечает едва заметной улыбкой.

— С нами все будет хорошо, – говорит она.

— Однозначно. С нами все будет прекрасно.

И сейчас, когда я прижимаю к себе Лекси, даже не возникает ощущения, что я сам себя обманываю.

Лекси

— Можешь не называть меня кулинарным гением, – раздается голос Зика у меня за спиной, – но я только что сварганил нам совершенно чумовой обед из окаменевших консервов.

Я стою в луже морской воды на крошеве из старых ракушек, глядя на волны сквозь прутья решетки, пока Зик пробирается ко мне. Чайки с криками кружат над ним: они явно считают это место своим и не знают, как относиться к незванным посетителям. Зик несет две тарелки на одной руке, как официант, а в другой сжимает две стеклянных бутылки колы. Ветер уносит прочь поднимающийся от еды пар. На нем чужие линялые джинсы с кожаным ремнем и мшисто-зеленый вязаный свитер, в котором он похож на самогонщика из шотландского высокогорья. Только Зик может придумать сочетание «моряк-нефтяник» и заставить его работать.

Движения его стали осторожнее – он думает, я не замечаю, но я знаю, что рана его беспокоит. Стараюсь не выдавать своих опасений.

— Тебе удалось включить плиту?

— Ага. Не знаю, какой генератор питает кухню, но, похоже, в нем еще есть немного заряда. Не знаю, насколько его хватит, но… постараемся выжать максимум.

Когда Зик подходит ближе я заглядываю в тарелки, и живот сводит от голода. Что-то вроде тушеного мяса с мелкими отварными картофелинами – такие очень любила моя бабушка. От этой мысли я начинаю скучать по дому.

— Выглядит…

— На вкус лучше, чем на вид, обещаю.

— Я хотела сказать, что выглядит потрясающе.

Зик улыбается и тут же приступает к еде, пристроив бутылку с колой на гигантскую бетонную тумбу по левую руку от себя. Здесь так много всего гигантского. После маленькой лодки эта платформа кажется слишком большой и аляповатой, с этими желтыми и красными полосами на бетоне и кричащими ламинированными табличками на стенах. Оборудование вокруг нас покрыто засохшей морской солью, ржавчиной и птичьим пометом – мы как будто стоим посреди кладбища металлолома.

Снова устремляю взгляд на воду и пробую мясо. Оно бесподобно: горячее и в меру соленое. Идеальное.

— Итак. Что будем делать? – спрашивает Зик.

— Сейчас…

Ковыряюсь вилкой в тарелке и, заметив стручковую фасоль, задаюсь вопросом, может ли она так долго храниться, пусть и в консервированном виде. Мы не можем точно определить, когда вышку забросили, но такое ощущение, что с тех пор прошла целая вечность. Даже шрифты на табличках кажутся старомодными.

— Может, снова попытаемся справиться с дверью радиорубки? Вышибем ее? – предлагаю я.

— Она цельнометаллическая, Лекси, – мягко отвечает Зик. – Я не знаю, что еще мы можем тут предпринять.

Стискиваю зубы.

— Тогда будем искать какие-то знаки, чтобы понять, где находимся. Должна же где-то быть карта с координатами.

Зик продолжает задумчиво жевать.

— А ты знаешь, что делать с координатами?

— Нет, – признаюсь я, глядя вдаль. Отсюда, с платформы, все выглядит совсем иначе: я привыкла к тому, что до горизонта рукой подать – его теплая синяя линяя всегда виднелась в окнах или с борта плавучего дома, – но сейчас вокруг вдруг стало намного больше воды. Небо вдалеке плавно перетекает в море, словно кто-то провел по горизонту большим пальцем и смазал его.