Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 91

После завтрака мы сразу отправились в сторону флигеля, где обитала большая часть семейства Фиоре, и где опять стояли в ряд жаровни с медными тазами, и опять дремала в своём кресле тётушка Эа.

Синьора Ческа методично рубила апельсины, Миммо и Жутти орудовали ложками, Пинуччо как раз тащил от сарая вязанку дров.

– Ну вот, вся семья в сборе, – сказала я вместо приветствия. – Подходите сюда, надо поговорить.

Все, исключая задремавшую Эа, подтянулись ко мне поближе, поглядывая настороженно и с опаской.

– Вижу, продолжаете семейное дело? – сказала я, кивнув на дымящиеся тазы. – А сад-то теперь мой. И разрешения портить мои фрукты я вам не давала.

– Этот сад принадлежит моему сыну, – сказала синьора Ческа сквозь зубы. – Ты обманом им завладела.

– Никакого обмана, – возразила я, – всё по закону, если помните.

– Мы обжалуем это завещание, – угрюмо пообещала она.

– У вас на судебные тяжбы денег нет, – парировала я. – И вообще, могу выселить вас из флигеля сегодня же. Не забывайте об этом.

– Мерзавка, – только и сказала моя свекровь.

– Ты не посмеешь выгнать нас! – взвизгнула Жутти, а Миммо с тревогой уставилась на мать.

– Посмею, – заверила я её. – Вы не слишком хорошо обходились со мной. Я обиделась. Даи с Ветрувией вели себя, как последние рабовладельцы. Синяк у неё, как видите, ещё не прошёл.

Ветрувия кивнула и важно скрестила руки на груди. Судя по выражению лица, моя подруга была довольна, что я, наконец-то, взялась за ум.

– Труви, – растерянно произнёс Пинуччо. – Но я-то к тебе всегда хорошо относился… Мы же муж и жена…

Я подождала немного, давая Ветрувии время, чтобы высказаться, но она промолчала.

– Что ты за муж, – сказала я Пинуччо, – если при тебе бьют твою жену? Не стыдно называть себя мужчиной после этого? Вобщем, если она захочет развестись, я её целиком и полностью поддержу

Синьора Ческа схватилась за сердце, её доченьки дружно ахнули, а что касается Пинуччо, у него просто-напросто отвисла челюсть.

– Но пока вы, вроде как, родственники, – продолжала я. – Поэтому предлагаю вам почти семейное дело. Скоро я заключаю контракт с остерией в Сан-Годенцо на поставку варенья…

Конечно, контракт я ещё не заключила, да и не знала наверняка – будет ли он заключен, но перед семейством Фиоре решила держаться уверенно.

– …Мне нужны будут помощники, – я обвела всех строгим взглядом, будто начинала урок литературы в одиннадцатом классе. – Предварительная оплата вашего труда – флорин в месяц.

Ветрувия кашлянула, остальные вытаращились на меня.

– Это предварительная сумма, – объяснила я. – Пока дело не пойдёт на широкую ногу, больше не обещаю.

– Это и так слишком много для них, – быстро произнесла Ветрувия. – Хватит с них и полфлорина.

– Не могу же я позволить им зарабатывать меньше, чем зарабатывает прачка, – ответила я. – Но кому больше по душе прачечная – могут сегодня же выезжать. Вещи из флигеля забирайте, претензий по ним не имею.

– Мама! – заверещала Жутти, в отчаянии заламывая руки. – Что она такое говорит? Прачечная? Какая прачечная?!

– Не ори, – мрачно оборвала её мать.

– Я замуж хочу, а не в прачечную! – сказала Миммо потише, но с таким же драматизмом. – Мама! Сделайте что-нибудь!

– Мы подадим в суд, – повторила синьора Ческа с вызовом. – Джианне был моим сыном. Нам тоже кое-что полагается – его матери, сестрам и брату. Часть усадьбы – наша!