Где болит, там любит - Екатерина Ромеро Страница 91

— Бедная девочка. Должен быть выход, хоть какой! Я не верю, что Гордей так и останется инвалидом.

— С чего такая милость? Помнится мне, вы как кошка с собакой все время.

Подкалываю Мироську, она закатывает глаза.

— Котик мой любименький, Динуля любит вашего оболтуса, а это дорого стоит.

— Да знаем мы, знаем. Ну, посмотрим, сколько еще она выдержит его ангельский характер.

— Когда мы пойдем к ним?

— Да сегодня можно, как раз после моей смены.

— Идем. Дина тоже там практически живет уже.

— Что купить то ему? Им.

— Теть Люба горячее им передает, а мы возьмем фрукты и шоколад. Артурчик — Дина бинты еще просила. Захвати по пути.

— Ага, понял.

Там мы стараемся им помогать хоть чем-то, хоть я и понимаю прекрасно, что Гордей не сможет долго быть в таком состоянии. Он и так уже на грани.

— Ну, а как сам Гордей, Гриш?

— В последний раз, когда я видел его, Гордей попросил меня удавить его подушкой. Не может он так жить. Не хочет быть Дине обузой.

— Боже, бедный парень.

— Да, и она уже на пределе, сами себя до этого довели. Гордей себя винит, что сделал ей больно, а Дина винит себя в этой аварии. Как она еще рядом не слегла с нервным срывом, понятия не имею.

* * *

Мы проводим эти недели вместе. Я чем могу, помогаю Гордею. Благо, проходит еще один мужчина медбрат, который помогает мне потихоньку сажать его в кресло.

Гордея практически все время мучают боли, я его кормлю, ему колят обезболивающее и он спит. Часто я держу его за руку, прикладываю его ладонь к своей щеке.

Ни слова о будущем, мы живем сегодняшним днем. Мне тяжело, не скрою, я столько ночей ночевала тут с ним рядом, нам даже дали отдельную палату с койкой для меня. Мирося как-то предложила бросить все, я не знаю, как тогда ее не придушила. Я не могу Гордея бросить. Это из-за меня он оказался в таком состоянии, я просто не способна так предать его.

Недавно Максим приходил к Гордею, и они долго что-то обсуждали за закрытыми дверями. Я не знаю, что именно, Максим вышел с какими-то бумагами в руках. Также там был еще мужчина в костюме. Понятия не имею, что там произошло, Гордей ни слова не сказал. Он закрылся в себе и не пускал меня. Я же винила себя и видела, что Гордей тоже злиться на меня, хоть и не говорит этого открыто.

— Поешь, Гордей.

— Не хочу.

Сегодня был обход. Врачи собрали консилиум по поводу Гордея. Никто не знал, что делать. Улучшений не было, он не вставал. Его готовились выписать домой. Просто лежать в кровати, и вот теперь я вижу, как Гордей еще сильнее закрылся. Он просто молчит.

— Мы найдем другого врача и другую больницу. Ты встанешь!

— Может хватит. Видно же, что ничего не вышло. Дина, все, я не могу больше. И не хочу.

Это была последняя точка. Гордей серьезно посмотрел на меня, а я поняла, что шансов нет. Он просто не будет дальше бороться, и никогда в жизни меня за это не простит.

Это я сделала такое с ним. Я виновата. Это все моя гордость дурацкая, ну почему я тогда не вышла из автобуса, он ведь так просил. И теперь что. Я сломала этому парню жизнь, своему любимому, который смотрит теперь на меня, как на врага.

Подхожу к Гордею. Смотрю в его глаза красивые карие. Осторожно провожу кончиками пальцем по его щекам, по губам.

— Я очень люблю тебя, Гордей. И всегда буду.

Усмехаюсь, хочу поцеловать его, но Гордей отворачивается, и я понимаю, что все. Я не смогла ничем ему помочь, я сделала только хуже. Сердце болит, так сильно, прикладываю туда ладонь.