Отчим - Mariya Velvet Страница 91

Дела у Платона шли в гору. Он мог позволить нанять в помощь жене домработницу, няню. Все домочадцы были хорошо одеты и отдыхали два раза в год на курорте. Да что там! За пять лет они и в США два раза летали к папе Анны. Нормальный оказался мужик.

— Привет! — Аня села в машину прямо в белом халате, только пальто накинула. У нас перерыв 40 минут.

— Успеем, — кивнул Платон, выруливая, чтобы поехать к кафе.

— Там и халат сниму, торопилась, — рассмеялась Аня. — Нам преподаватели говорят, что первокурсников можно угадать по белым халатам, которые мы даже в магазин забываем снимать!

— Да, не комильфо, — кивнул Платон. — хорошо, хоть медицинскую шапочку с головы стянула!

— Что за новость ты хотел сообщить? — спросила девушка.

— Нас приглашают в Маккавеевку на юбилей к Кулагину, — улыбнулся Платон.

— Это который тебе за женитьбу на мне высказывал? Не поеду, — нахмурилась Анна.

— А ты злопамятная, — хмыкнул Платон. — Нам, мужикам, проще: подрались, пар выпустили и забыли. Зря дуешься, он очень приглашал.

— Я подумаю, — хмуро сказала Анна. — Кстати, звонила Марта, приедет к нам на выходные, мальчиков проведать. Очень по Яше соскучилась, месяц его не видела.

— Ну так шутка ли — директрисой стала. Большой человек! — засмеялся Платон.

Еще четыре года спустя, учась уже на пятом курсе, как-то Аня шла домой чрезвычайно довольная. У нее была недельная задержка. В сумке лежало два тестика, но она уже знала, что все получилось

Она уговаривала Платона на еще одного ребенка недолго, чуть меньше недели.

— Ну пожалуйста, — умильно просила она у мужа.

— Неучем хочешь остаться и сидеть дома? Я не против, — поднял брови Платон. — Только ко мне потом никаких претензий, что пять лет на отлично проучилась и бросила.

— Закончу я, закончу! — сердито сказала Аня, а потом стукнула его кулачком. — Мне нужен еще один. Яше уже пять! Диме девять!

— Знаешь, дорогая, мне заранее жалко нашего третьего. Мама, разрывающаяся между учебой и двумя младшими детьми. Я уже молчу о неделями сексуально неудовлетворенном их отце.

— Что?!! — выпучила глаза синеглазая девушка. — Это ты неудовлетворен? А кто меня вчера в ванне мыл и чуть не мурчал от удовольствия? А потом до утра… Да я на первую пару ушла, не выспавшись!

— Да я на будущее, — защищался Платон. — На будущее.

Аня сердито посмотрела на него и отвернулась.

Четыре дня спустя он сдался. Еще бы не сдаться, ненаглядная дулась, как мышь на крупу. Отказывалась от вечерних свиданий и запрещала забирать с занятий. Пришлось брать мешок шоколадных яиц для мальчишек, ей хорошенький букет, любимые конфеты — «Моцарт». Аня, увидев сию взятку, поняла, что ветер переменился и мгновенно подобрела.

Вечером Платон, уложив мальчишек, пришел в супружескую постель.

— Ладно, шантажистка, твоя взяла. Кого делать будем? Мальчика, девочку? Двоих? Кого заказываете?

— Девочку, — довольно кивнула Аня, глядя на него обожающими глазами.

— Всегда бы на меня так смотрела, — вздохнул Платон. — Может я для тебя просто осеменитель и отец детям? Любишь хоть меня, тиран домашний?

— Ну ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, — искренне сказала Аня. — А наши дети это не только для меня, но и для тебя, чтобы ты знал, какими прекрасными и разными они могут быть!

— Веревки из меня вьешь, — полным обожания голосом заявил Платон и начал стягивать с жены пижаму.

Ночью, когда дом совсем затих, Платон обнимал её, слушая мерное дыхание детей за стеной.

— Знаешь, о чём думаю? — его губы коснулись её виска. — Мы как те самые гены. Сложились неправильно, но… чертовски идеально.

— Романтик, — она щипнула его за бок, но потом прижалась крепче, вдыхая знакомый запах туалетной воды.

А за окном, в звёздном небе, уже мерцал новый сентябрь — тот самый, что когда-то начался с крошечного сердца, бьющегося вопреки всему. И казалось, сама вселенная, когда-то отобравшая, теперь дарила им бесконечность — в смехе детей, спорах и планах, в тихих утрах, где даже хаос пахнет счастьем.

**P. S. Марта, делясь в школе с подругами подробностями жизни знаменитой семьи, теперь ворчала, что «эти Гольдманы» плодят гениев:

— Дима в девять лет дроби щелкает, а Яша воспитательницу учит складывать салфетки!

Аня, глядя на свою семью, лишь улыбалась, поглаживая округлившийся живот. Где-то там, под сердцем, уже танцевала её девочка — кудрявая, упрямая, «совершенно неправильная». И от этого — бесконечно родная.