Развод с генералом. Больше не подчиняюсь - Виолетта Весна Страница 91

Слово «беременная» уже не пугало так резко, как вчера. Оно становилось частью внутренней реальности. Не слабостью. Не козырем. Не поводом всем вокруг становиться умнее меня. Просто фактом, который я берегла.

Тамара заглянула на кухню.

— Машина внизу, Рогожин уже ходит вокруг дома так, будто проверяет, не заложили ли в клумбы государственную тайну.

— Он так и работает, — сказала Мира.

— Пусть работает. Только вы, Есения Павловна, перед выходом съешьте хотя бы кусок творога. На таких мероприятиях обычно дают еду красивую, но бессмысленную.

Я послушалась.

Не потому что мне приказали. Потому что это была нормальная человеческая забота, без скрытого управления. В последнее время я начала учиться различать.

Мы приехали к «Граниту» без опоздания. Здание встретило нас ярким светом, влажным блеском ступеней и людьми у входа. Женщины в вечерних платьях, мужчины в костюмах и форме, сотрудники пресс-службы с планшетами, фотограф у баннера фонда. Все выглядело так, как должно выглядеть место, где официально помогают людям.

Только я уже знала, сколько темных коридоров может прятаться за правильным светом.

Кира приехала отдельно, с Рогожиным. На ней был простой черный костюм и белая блузка. Волосы собраны, лицо бледное, но взгляд спокойнее, чем вчера.

— Вы готовы? — спросила я.

Она посмотрела на вход.

— Нет. Но Павел был бы зол, если бы я снова осталась в стороне, пока за него говорят другие.

— Тогда идем вместе.

Мы вошли втроем: я, Кира и Мира.

У стойки регистрации нас встретила Инга.

Она была безупречна. Темное платье, тонкая цепочка на шее, мягкая улыбка человека, который заранее простил всем их неудобные эмоции.

— Есения Павловна, — сказала она. — Я рада, что вы пришли.

— Правда?

Улыбка Инги не дрогнула.

— Конечно. Ваше присутствие важно для фонда.

— Именно поэтому я здесь.

Она перевела взгляд на Киру.

— Кира Витальевна, добрый вечер. Для вас подготовлено место в третьем ряду, рядом с семьями сотрудников.

Кира спокойно ответила:

— Я сяду там, где будет удобно мне и моему представителю.

Инга на секунду посмотрела на Миру.

— Насколько я понимаю, Мирослава Андреевна представляет интересы Есении Павловны.

— Сегодня я сопровождаю обеих, — сказала Мира. — В пределах вопросов, связанных с фондом, Павлом Лавровым и документами, которые уже переданы Веденину. Если вам нужно письменное подтверждение, я могу прислать его после мероприятия. Если вам нужна просто причина не спорить у входа, считайте, что она уже есть.

Инга выдержала паузу.

— Разумеется. Проходите.

Я почувствовала на себе первые взгляды почти сразу.

Сначала осторожные. Потом более смелые. Кто-то заметил пустой безымянный палец. Кто-то Киру рядом со мной. Кто-то Миру с папкой. По залу прошла тихая волна, не шумная, но ощутимая. Я раньше тоже была частью таких волн: умела считывать, где назревает слух, где нужно улыбнуться, где подойти к нужной жене полковника и сказать правильную фразу.

Сегодня мне не хотелось ничего сглаживать.

Зал был украшен сдержанно: синие баннеры фонда, белые цветы, экран со слайдами о проектах помощи, ряды стульев перед небольшой сценой. На первом ряду сидели члены попечительского совета, несколько доноров, представители ведомства. Я увидела Родиона Тарханцева почти сразу.

Он стоял у сцены, разговаривал с пожилым генералом в отставке. Спокойный, элегантный, собранный. Если бы я не слышала запись Павла, если бы не видела документы, если бы не читала его сообщения, могла бы снова принять это спокойствие за достоинство.