Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 92

Закончив пробу кушаний и питья, Маомао уже засобиралась к себе, но удалиться вовремя не вышло. Господин Дзинси, по-видимому, нарочно отослал старшую прислужницу с поручением, а порядки дворца императорских жен гласят: евнухи могут говорить с наложницей только в присутствии слуг. Ничего не поделаешь, пришлось Маомао подменять госпожу Хун-нян. И все же странно, что ее отослали с поручением прямо сейчас…

Так волей-неволей Маомао оказалась вовлечена в беседу господина Дзинси с наложницей Гёкуё.

«Значит, дело нечисто», – подумала она.

И чутье ее не подвело.

— Что скажешь? Правда ли вино могло привести к смерти? – стал допытываться гость.

Вместе с тем он отвернулся от наложницы Гёкуё и, распахнув свои прелестные глаза, послал Маомао долгий взгляд.

* * *

Вино убивает по-разному. Маомао сама не избегала вина, а потому хорошо знала, что со временем оно травит тело. Так же и лекарство, принятое в меру, лечит, но в избытке губит человека. Затяжная привычка пить приводит к тому, что заболевают органы, и большая доза, принятая за один раз, способна привести к смерти. Отчего Маомао решила, что покойный вельможа просто не рассчитал свою меру. Поговаривали, что он безудержно, будто в последний раз, пил на пиру среди друзей и знакомых. Причем прямо из кувшина, не переводя дыхания.

— Вот и умер, – кратко и сухо подвела итог Маомао.

Они с господином Дзинси находились в сторожке у главных врат, где Маомао однажды встречалась с господином Лихаку. Внутри было все так же пустовато, но на сей раз на столе перед высокопоставленным евнухом выставили чай с лакомствами. В углу для тепла пылала жаровня.

— Однако он испил лишь половину от той меры, что привык поглощать, – возразил тот.

Разумеется, речь шла о вине.

Гаошунь присутствовал тоже, и когда в сторожку из дверей, ведущих во дворец императорских жен, вошла служанка, он что-то принял из ее рук. Передав необходимое, дева-чиновник молча поклонилась и удалилась.

— Сомневаюсь, что он перепил и оттого умер. Только не Конэн, – между тем настаивал господин Дзинси.

Покойного вельможу звали Конэном. Судя по тому, как о нем отзывались господин Дзинси и наложница Гёкуё, он был славным и добрым военачальником, человеком хорошим, пусть и питающим страсть к вину.

Не дожидаясь знака, Гаошунь приблизился к господину и выставил на стол горлянку, только что полученную от служанки. Взяв малую чашу, он наполнил ее вином из сосуда, что выдолбили из тыквы.

— Это?.. – начала было Маомао.

— Вино, оставшееся с того пира. Отлили из кувшина, который распивали остальные. А кувшин, из которого пил господин Конэн, опрокинулся и разбился, – пояснил господин Дзинси.

— Значит, нам никак не узнать, было ли его питье отравлено, – заметила она.

— Именно то и значит, – печально согласился евнух.

Он не мог не понимать, что спрашивает невозможное, тем не менее всей душой желал установить истинную причину смерти знакомого господина. Быть может, потому, что чувствовал себя в долгу перед покойным военачальником.

«Уж лучше бы сиял, как и следует небожителю», – с неудовольствием подумала о нем Маомао.

В последние дни сей муж с улыбкой небесной девы вел себя не как подобает высокопоставленному благородному господину, а как сущее дитя. Маомао, глядя на него такого, невольно подумала, что с ним куда проще иметь дело, когда он важно восседает и раздает приказы, чем когда он пребывает в печали и расстроенных чувствах.