Развод в 45. Найду моложе! - Ксения Хиж Страница 93

— Ложись спать, а я пошла! — выдыхаю рвано. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но он просит:

— Проводи в душ, приму ледяной, а то мне совсем плохо.

Не маленький, сам бы дошел, и я послушно иду в душевую и включаю воду. Он заходит следом, медленно стягивая с себя вещи. Смотрю на него и вижу, что не такой уж он и пьяный, как казался на улице. А в машине вообще не понять было, потому что он всю дорогу проспал у меня на коленях.

— Сам справишься? — спрашиваю зачем-то.

— Не-а, — ухмыляется.

— А я думаю справишься! — отталкиваю его в сторону, делая шаг к двери, но он подставляет руку.

Он уже снял рубашку и, оставшись в одних штанах, нависает надо мной глыбой. Поджарой и подтянутой, надо отдать должное. Чужой. Обласканной другой женщиной. Неприятной до изжоги.

— Ну? — хмурюсь. — Дай пройти!

— Не дам, — склоняет голову на бок. — Ты думаешь, я после плохих анализов бы так напивался? — хмыкает. — Я не пью же, дурочка. Так, немного совсем, но точно не до поросячьего визга.

Хапаю ртом воздух и не верю своим глазам. Он стоит передо мной абсолютно трезвый.

— Ты идиот? — верещу, задыхаясь от возмущения. — Спятил? Ты что, притворялся?!

— Идиот! — соглашается. — Что потерял тебя. Не притворялся, а просто нашел удобный способ забрать тебя от него. А то вы как сиамские близнецы — не разлей вода!

— Не твое дело! — пихаю его в грудь. — Отойди! Дай пройти! Выпусти!

— Не пущу, Тая. Никогда теперь не отпущу.

— Я закричу сейчас!

— И что? Кричи! — ухмыляется, трогает мое лицо пальцами.

Отшатываюсь.

— Я помню, как ты подо мной кричала. Раньше. Когда-то давно. Как стонала от любви ко мне, помнишь?

— Замолчи! Замолчи, окаянный! — остервенело тру лицо. Какая же я дура, а он подлец!

Телефон разрывается в комнате — это Георгий.

— Суженый твой звонит? — Петр смеется. Ставит руки по обе стороны от меня, прижимая к холодной стене. — Отпустил так легко, потому что плевать! Я бы тебя никуда не отпустил, если бы снова моя была. Пылинки бы сдувал, слышишь?

— Петя, прекрати это всё! Имей совесть!

— Иди ко мне! — выдыхает. От него разит перегаром, другой женщиной, моей болью, предательством и потрясением.

— Не трогай! — все-таки кричу, вырываясь.

Но он конечно же сильней.

— Я болен Тая, — признается вдруг. — Подозрение на рак.

Немею телом.

— И что? Еще ведь не точно.

— Узнаем. И на пороге такого открытия… я понимаю, что ты одна мне нужна.

Не успеваю и слова вымолвить, как его рот накрывает мои губы. Прижимает всем телом, и я задыхаюсь от его немалого веса. Колочу его руками по спине и лицу, выдергиваюсь, убирая лицо. Петр обхватывает мои руки, заводит мне их за спину, углубляя поцелуй. Не знала, что он на такое способен!

Раздвигает языком мои губы и толкается в меня и языком и пахом. И это так тошно и отвратительно, что чувствую рвотные позывы.

Нет, я не люблю его больше.

Давно уже не люблю.

Он мне до одури противен!

Мычу в его рот, извиваясь под ним, как змея. Брыкаюсь ногами, со всей силы отпихиваю.

А когда открываю глаза, вижу, как в проеме стоит Георгий. Его глаза горят горечью и сожалением, в руках ключ-карта от этого номера, а за его спиной из коридора слышен возмущенный крик администратора.

— Георгий! — выдыхаю. — Жора, милый!

Петр замирает. А потом медленно отпускает меня и оборачивается.