Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 93

— Есть. Я главный по калитке.

Марта закатила глаза, но уже без злости.

Они вышли из школы вместе.

У крыльца было сыро, воздух пах мокрым асфальтом. Родители расходились, дети шумели, букеты мялись в руках, кто-то фотографировался у входа.

И именно там Таисия увидела Ренату.

Не у дверей.

Не рядом с ними.

На другой стороне улицы, у черного автомобиля.

В темном пальто.

С телефоном в руке.

Она не подходила.

Но стояла.

Смотрела.

Таисия остановилась.

Гордей заметил ее взгляд и повернулся.

Лицо изменилось мгновенно.

— Я не звал ее, — сказал он.

Марта услышала.

— Кого?

Таисия не ответила.

Савелий вытянул шею.

— Рената?

Гордей резко сказал:

— Дети, идите к машине.

Марта напряглась.

— Она пришла на мой концерт?

Таисия посмотрела на Гордея.

Теперь это был его момент.

Не ее.

Он должен был ответить.

Гордей сделал медленный вдох.

— Я ее не приглашал.

И она не должна была приезжать.

Марта смотрела на отца.

— Тогда почему она здесь?

— Я выясню.

— Она опять по работе?

В голосе дочери было уже не доверие.

Сомнение.

Острое, растущее.

Гордей заметил.

И, кажется, понял цену.

— Нет, — сказал он.

— Не по работе.

Таисия почувствовала, как воздух вокруг стал холоднее.

Рената на другой стороне улицы убрала телефон в карман.

Развернулась и села в машину.

Черный автомобиль отъехал.

Марта стояла с тюльпанами в руках.

Савелий тихо сказал:

— Минус один балл.

Гордей закрыл глаза.

Таисия присела перед сыном.

— Савушка, не сейчас.

— А когда?

— Потом.

Он замолчал.

Марта смотрела туда, где только что стояла Рената.

— Она всегда знает, где мы?

Никто не ответил сразу.

И в этой паузе Марта услышала больше, чем в любых объяснениях.

— Понятно, — сказала она.

— Марта, — начал Гордей.

— Не надо.

Дочь пошла к машине.

Тюльпаны дрожали в ее руке.

Савелий посмотрел на отца, потом на мать, потом тихо пошел за сестрой.

Таисия осталась с Гордеем у школьного крыльца.

— Ты говорил, ее не будет, — сказала она.

— Я не звал.

— Но она знала.

Он сжал челюсть.

— Да.

— Как?

— Не знаю.

— Узнай.

— Узнаю.

— Нет, Гордей. Не так, как ты обычно «выясняешь». Не разговором с поправкой на ее полезность. Не предупреждением. Не просьбой. Ты уберешь ее из нашей семейной жизни окончательно.

Он смотрел на машину, где уже сидели дети.

— Да.

— Письменно.

— Да.

— И если после этого она снова появится рядом с детьми, я подам отдельное заявление через Норина.

Гордей повернулся к ней.

В его лице мелькнула прежняя жесткость, но он ее сдержал.

— Понимаю.

— Нет. Ты сегодня начал понимать.

Он ничего не ответил.

Обратно ехали в двух машинах.

Таисия с детьми.

Гордей — отдельно.

Марта всю дорогу молчала, глядя на тюльпаны у себя на коленях.

Савелий тоже не задавал вопросов.

И это было хуже.

Детская тишина всегда страшнее детского шума.

Дома Марта поднялась к себе, не сказав ни слова.

Савелий пошел за ней, но у двери комнаты остановился и вернулся к Таисии.

— Мам.

— Да?

— Она сейчас окно закрыла.

Таисия обняла сына.

— Я знаю.

— Ее надо открыть?

— Не сразу.

— А если она там плачет?

— Тогда ей нужно немного времени.

— Я могу положить под дверь динозавра?

Таисия улыбнулась сквозь боль.

— Можешь.

Он убежал.

Через несколько минут Таисия увидела в коридоре, как Савелий осторожно кладет своего главного динозавра под дверь Марты.

Потом шепчет: