Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 94

— Гулять ушла.

— Так поздно уже…

— Она во дворе гуляет, ничего страшного. Пусть, пока мы тут разговариваем. А то она опять уши навострит и вопросы начнет задавать.

— По вашим лицам я поняла, что ни о чем хорошем вы не говорите, да? – осторожно спросила Муза Леонидовна и вздохнула. И, обращаясь к нему, попросила жалобно: – Жень, не надо, не смотри так на Дину. Она ведь как лучше хотела, когда решила сама ехать к Саше. Я почему-то надеялась, что они все вместе вернутся. Не огорчайся так, Жень!

— Хорошо, Муза Леонидовна. Вы обо мне не беспокойтесь, пожалуйста. Не переживайте, все образуется.

— Конечно образуется! Саша умная девочка, она сумеет понять, я в нее верю. Надо только чуть подождать.

— Зачем ждать? Я сам к ней поеду. До Перми на машине езды – всего ничего. Прямо сейчас и поеду.

— Да куда ты в ночь? – всполошилась Дина, взмахнув руками. – Дождись утра, Жень, тогда и поедешь! Хоть выспишься перед дорогой! А то мало ли чего… Вон на тебе и впрямь лица нет! И руки дрожат. И ты наверняка весь день ничего не ел! Пойдем на кухню, я тебя накормлю!

— Там борщ в кастрюльке, Диночка. И котлеты, – услужливо подсказала Муза Леонидовна. – И чаю крепкого ему сделай.

— Спасибо, я не хочу.

— Перестань, Жень! Ну что ты капризничаешь, как маленький!

— А ты опять командуешь мной, Дина.

— Да, я командую. Но это же правильная команда, которая по-другому называется обычной человеческой заботой. Давай сдавайся уже. Поешь, выспишься, а утром поедешь! Да я тебя сейчас просто не пущу – в таком состоянии!

— Ладно, утром поеду, – устало согласился он. – И правда глаза слипаются. И есть хочу. Что вы там говорили про борщ и котлеты?

— Тогда идем все на кухню ужинать! Мама, кликни с балкона Тасю.

Потом он сидел за столом напротив своей дочери, слушал, как она рассказывает что-то про своих дворовых подружек. Думал: какая она умница. Вот взять бы и сказать ей сейчас тихонько: я твой папа, Тася. А ты моя дочка. Наверное, она бы решила, что он шутит так неудачно.

И только вздохнул тяжело, отправляя в рот кусок вкусной котлеты. Как это все грустно, как неправильно, как жестоко. Неужели они с Диной и впрямь такие жестокие? Как это все объяснить, как?

И если они сами себе не могут этого объяснить, то как Саше это объяснить можно?

Утром он позвонил Сашиному отцу. Константин Михайлович ответил сразу, но на его просьбу позвать к телефону Сашу ответил виновато:

— Так нет же ее, Жень.

— А где она?

— Уехала.

— Куда?

— Да вроде на Тургояк с друзьями. На турбазу какую-то. Детей с нами оставила. Сказала, дня на два.

— А как называется турбаза?

— Не знаю. Она не сказала. А что такое, Жень? Случилось что-то?

— Ничего не случилось. Просто я ехать к вам собрался сейчас.

— Так ж тебе объясняю – нету Саши-то. Давай уж приезжай, как вернется.

— Хорошо, я понял. До свидания, Константин Михайлович. До встречи.

Вышел из разговора, долго смотрел перед собой, ничего не соображая. Потом подскочил, начал ходить из угла в угол по комнате. Подумал некстати: что за привычка у него вдруг такая образовалась – круги по гостиной наматывать?

Остановился, глянул с тоской в окно. Черт, черт! Надо было все-таки вчера вечером уехать! К утру бы там уже был. А теперь где Сашку искать, на какой турбазе? На Тургояке этих турбаз полным-полно.