Амнезия. Мой не бывший - Иден Хол Страница 94

Хотела бы я сама знать, где в итоге носит Воронова, он работает на удаленке, но на этом все, сухие переписки, отчеты, фото с объекта. Я будто с ботом общаюсь. Скупо и редко.

— Рус, я разберусь. Илья просто в командировке, – вру. Или не вру. Я же не знаю, где он, могу ведь и угадать случайно.

— Ты его защищаешь? А он того не стоит.

— Не тебе судить. И вообще! – мне невыносимо хочется сделать все наперекор брату, достал его контроль! – Я буду рожать в Москве! Тут лучшие клиники! Ты и сам Таню сюда возишь вместо нашей дыры!

— Не приплетай. Ладно, упрямица, расслабься, у тебя еще есть время. Но я все равно приеду и заберу тебя. Ты нам обещала отпуск в кругу семьи, вот будь добра держать обещания.

Ага, а приедет в итоге он сам карать мужика, обидевшего его сестру. Ух! Мужчины! Бесят!

Получаю чувствительный пинок изнутри живота.

— Ну не ты, не ты маленький, – извиняюсь и глажу. – Ты хороший и мамочку любишь в отличие от папы. Правда спать не даешь и заставляешь есть всякую дрянь.

— Полина, – вспоминаю, что трубку еще не положила, – я не понял, ты что не спишь? А питаешься чем? Вышли-ка Глебу свою медкарту.

— Ой, все. Мне еще Глеба не хватало на мою голову! Все, пока! Танюшке привет!

Сбрасываю звонок.

От разговора с Русланом одновременно и лучше, и хуже. Он заставляет меня сомневаться в Воронове, а это в последние дни слишком просто стало сделать.

С момента его исчезновения из офиса все стало сложней. Я не могу понять, по моей вине это произошло или нет. И никто мне на это не ответит, боюсь, даже сам Илья не сможет.

Одно совершенно точно, он сорвался и исчез.

Если быть честной, то я очень за него волнуюсь.

У кого не спрошу, никто не знает, где он. Со всеми вот так общается, переписками. Но то, что работает уже хороший знак. Но почему ни с кем не говорит?

Не на месте у меня душа.

Тянет что-то внутри, как будто сердце на крючке.

Неспокойно.

Никогда не ощущала себя такой одинокой, как сейчас. Невыносимо.

Собираю пачку бумаг на подпись, что накопились за два дня, и иду на верхний этаж в приемную Воронова. Есть повод спросить Анфису, нет ли новостей.

Мне сдавать готовый кабинет, а хозяина нет. Еще же пресс-релиз делать, фото, видео для журналистов и блогеров.

В приемной Анфиса, собирается куда-то уходить, застаю ее практически в дверях.

— Привет, Полин, – видит меня издалека, – ты ко мне?

— Бумаги на подпись для Воронова, надо как можно быстрей подписать, сдаемся. Когда он уже вернется?

— Эх, знать бы, – вздыхает, но отпирает дверь для меня, – пойди положи мне на стол, я все подготовлю.

— Он что, даже курьеров за бумагами не присылает? В прошлый раз в больницу возили, а сейчас? С ним все хорошо?

Анфиса оглядывается, заталкивает меня в приемную и шепчет.

— А никто не знает, где он. Пишет, что скоро будет, но ни разу не звонил. Даже Толкунов с ним не говорил.

— Вдруг он заболел? Голос пропал, ангина или что?

— Заболел бы, не скрывал бы это от Светы, от нее нет же секретов! Она с ним в такие моменты рядом была, что ближе уже быть не может.

Ее слова колют меня под ребра, я должна была быть с ним в «такие» моменты. Я и была, пока его не увезли в Москву.

— Такая любовь, – вздыхает. – Но это же Воронов. Что ты его не знаешь? Если хочет исчезнуть, никто его не найдет.