Герцог для Дианы - Сабрина Джеффрис Страница 95

Нельзя позволять, чтобы он растрачивал свои усилия впустую. Письмо, конечно, пойдет в огонь. Но вот план… Его нужно сохранить. Потому что ей тоже хотелось встретиться с ним наедине, хотя бы только для того, чтобы понять, готов ли он рассказать ей о своем положении.

Тут ей пришла другая мысль. Его письмо можно использовать с большей пользой. Она нашла карандаш и нацарапала несколько строчек под его посланием, адресовав их Д., и подписала инициалами М.Л. — «миледи». Затем оторвала верхнюю часть листа, бросила в огонь, вывернула конверт чистой стороной наружу, положила записку внутрь и запечатала своим воском. И, просто на всякий случай, оставила его без подписи.

Затем она направилась к двери и тут сообразила, что забыла кое-что. Схватив ридикюль, который вообще-то собиралась оставить себе, Диана заторопилась в гостиную, где шум уже начал затихать.

Сначала она подошла к Джеффри.

— Ваша светлость, кажется, вы по ошибке захватили с двумя пожертвованиями что-то из собственной корреспонденции. — Увидев, как герцог расстроился, когда она протянула ему его собственный конверт, она добавила, понизив голос: — Думаю, вам стоит вскрыть его. Это может быть важно.

В угасающем свете дня его глаза озорно сверкнули.

— Хорошо. — Прочитав послание, он расплылся в улыбке. — Благодарю вас, Диана. Это и в самом деле было важное письмо.

Таинственно улыбнувшись ему, она отошла к Рози.

— Вот, я подумала, этот ридикюль тебе подойдет…

Пока они делали последние приготовления к выходу в «Олмак», день быстро перетек в вечер. Миссис Брукхаус была страшно горда за своих сына и дочь и поэтому опять спросила, нельзя ли и ей присутствовать.

— Я просто постою в сторонке, — сказала она. — Никто меня даже не заметит.

— Вы все еще носите траур, — терпеливо объяснила Диана. — Люди сразу начнут относиться к вам по-другому… и к Рози тоже. Вам ведь не хочется, чтобы они подумали, будто вы не уважаете память своего мужа. Одно дело, когда прием проходит в доме вашего сына, но в «Олмаке»…

— Это совершенно другое, — вмешалась Элиза. — Люди — существа недобрые. Плохо уже то, что те, кто считают приглашение в «Олмак» чем-то вроде священного Грааля, склонны постоянно придираться к одежде и поведению присутствующих, но в особенности суровы они будут к вам троим. Вот почему мы втроем тоже хотим туда отправиться. Мы будем служить барьером между ними и вашими детьми.

— Меня ни от кого защищать не нужно, — холодно заявил Джеффри. — Уверяю вас, я точно знаю, что сказать любому, кто вздумает придираться ко мне или к моей сестре.

Диана бросила на него умоляющий взгляд.

— Не говорите ни слова. Стоит вам начать защищаться, как это сделает их еще более жестокими. Вы должны выглядеть так, словно все, что там творится, вызывает у вас скуку. Рози, и ты тоже. Эти твои трепетные, широко открытые глаза хороши для Сент-Джеймсского дворца, а в «Олмаке» вас посчитают грибом.

Джеффри нахмурился.

— Грибом? Вы о плесени? С какой стати мою сестру кто-то посчитает плесенью?

— Не настоящим грибом, — сказала Диана. — Так называют тех, кто появился из ниоткуда за один вечер.

— Такое описание нам, в общем-то, подходит, — заметил Джеффри. — И грибам тоже.

— Отсюда и термин. Но самое важное, что это оскорбление. Если кто-то назовет вас грибом, то не по доброте душевной.