Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд Страница 95

Алиса подсаживается ко мне через несколько минут, ставит передо мной чашку горячего чая с кружочком лимона.

— Как Игорь после операции? – спрашиваю я, вспоминая, что ее муж недавно перенес удаление аппендицита.

— Все хорошо. – Она улыбается, и в этой улыбке – столько тепла и нежности. – Уехал сейчас в деревню помочь родителям крышу перестелить на гараже. Я говорила ему, что рано еще физически напрягаться, но ты же знаешь мужчин – им все нипочем, они же у нас неуязвимые супергерои.

Я выдаю подобие улыбки, а Алиса внимательно смотрит на меня, и во взгляде читается искреннее беспокойство.

— А как твоя мама? Ты говорила, ей стало лучше.

Я сжимаю чашку так сильно, что пальцы белеют, а костяшки проступают под натянутой кожей.

— Все было хорошо, – тихо произношу я. – Она уже увереннее передвигалась, хоть и на ходунках. Снова начала говорить. А сегодня… сегодня ее забрала скорая.

Алиса охает и накрывает мою руку своей.

— Аня, мне так жаль. Что случилось?

— Угроза повторного инсульта. – Я с трудом выдавливаю эти слова. – Я так испугалась, Алис. Думала, что потеряю ее.

— Но сейчас все в порядке? – осторожно спрашивает она, словно боясь услышать худшее.

— Врачи говорят, что да. На этот раз обошлось. Но я все равно боюсь…

Алиса сжимает мою руку.

— Твоя мама – сильная женщина, Анют. Она справится. Вы вместе справитесь.

Я киваю, не в силах произнести ни слова, будто кто-то снова сдавливает горло невидимой рукой.

— А как работа у Руслана? – спрашивает Алиса, явно пытаясь сменить тему, увести меня от мрачных мыслей.

— Он создал для меня идеальные условия работы. Только вот я не понимаю зачем, – хмурюсь, но отвечаю я.

Алиса пожимает плечами:

— По-моему, это очевидно. Наверняка он хочет загладить свою вину. Ты нравишься ему, это заметно даже слепому. Может, он осознал, что поступил как последний говнюк.

Я делаю глоток чая, собираясь с мыслями и пытаясь упорядочить хаос в голове.

— Мама сказала мне сегодня, что Руслан в прошлом приходил к ней и спрашивал про меня, – тихо говорю я, и Алисе приходится наклониться ближе, чтобы услышать. – Сказал ей, что бросил меня, потому что у него не было другого выбора…

Она задумывается и сводит аккуратно очерченные брови к переносице.

— Они с Тимуром в тот период мало общались…

Она делает паузу, словно решая, стоит ли продолжать, не навредит ли мне новая информация.

— Но я недавно разговаривала с ним о Руслане, о том, что с ним происходило тогда. И Тимур в общих чертах рассказал, что тот год выдался для Руслана просто чудовищным: он получил на одном из боев такую тяжелую травму, что ему пришлось навсегда оставить эту деятельность – а ведь это была вся его жизнь, ты знаешь. Потом против него завели уголовное дело в Новосибирске – вроде что-то связанное с боями, подробностей Тимур не знает. А через несколько месяцев у него умер отец… Все это обрушилось на него почти одновременно.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Я ничего не знала про травму и даже не догадывалась, что его отец умер в тот же период. Все это время я думала только о себе, о своей боли, о своем разбитом сердце.

— После решения суда Руслан выплатил огромный штраф и вообще исчез из города на два года. Вроде как ездил на север работать, – продолжает Алиса, и каждое ее слово – как новый кусочек головоломки. – Потом вернулся, выкупил старый клуб у бывшего владельца и своего тренера Сергея Ивановича и стал развивать бизнес. Буквально из руин поднял его. Как видишь, у него получилось.