Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 95

— Это трудно.

— Знаю.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Таисия вышла.

В коридоре отправила скриншот Гордею.

Без комментариев.

Он прочитал почти сразу.

Позвонил.

Она не взяла.

Написал:

«Когда она это отправила?»

Таисия ответила:

«Утром.

До концерта».

Он:

«Я не знал».

Таисия:

«Теперь знаешь».

Долгое молчание.

Потом:

«Я разберусь».

Таисия посмотрела на экран и впервые за день почувствовала не злость.

Холодную усталость.

«Разберусь» больше не было достаточным словом.

Она написала:

«Разбираться будешь не со мной.

Завтра копию уведомления Норину.

И отдельное письменное подтверждение, что Рената не контактирует с детьми».

Он ответил:

«Будет».

Таисия убрала телефон.

В спальне раскрыла новый вариант соглашения и достала лист с пунктом о тишине.

Долго смотрела на него.

Потом взяла ручку и на полях написала одно слово:

«Нет».

Не юридическое.

Не красивое.

Не дипломатичное.

Просто нет.

Первое слово, которое ей нужно было выучить заново.

Она положила лист обратно в папку.

Завтра Норин превратит это «нет» в формулировки, возражения, правовые позиции и встречное предложение.

А сегодня ей было достаточно знать: тишину она больше не подпишет.

ГЛАВА 8. История, которую рассказали за нее

Публикация вышла в девять сорок утра.

Таисия в это время стояла у плиты и пыталась перевернуть сырник так, чтобы он не развалился.

Сырник развалился.

Савелий, сидевший за столом в пижаме с китами, посмотрел на сковороду с видом эксперта.

— Он не умер, — сказал он.

— Просто стал кашей.

— Очень утешительно.

— Можно я съем кашу-сырник?

— Можно.

— Тогда это не провал.

Марта, уже одетая в школьную форму, подняла глаза от телефона.

— Провал — это когда ты вчера пытался сделать бутерброд с вареньем и сыром.

— Это был эксперимент.

— Это была угроза кухне.

Савелий фыркнул и потянулся за чашкой какао.

Таисия почти улыбнулась.

Утро было странно мирным.

Гордей уехал рано, оставив короткое сообщение: «Уведомление по Ренате отправлю Норину до полудня». Марта показала матери, что заблокировала номер Ренаты. Савелий спросил, можно ли заблокировать «все плохие бумажки», и очень расстроился, когда узнал, что бумажки не имеют номеров телефонов.

Лариса Ивановна варила кофе.

На улице было серо, но без дождя.

Дом не казался безопасным, но хотя бы не нападал с утра.

А потом у Марты изменилось лицо.

Она смотрела в телефон.

Сначала просто внимательно.

Потом брови сошлись.

Потом она побледнела.

— Марта? — спросила Таисия.

Дочь не ответила.

— Марта.

Та наконец подняла глаза.

— Мам… это про тебя?

Таисия выключила плиту.

— Что?

Марта протянула телефон.

На экране была статья в деловом интернет-издании.

Не желтая.

Не грязная.

Гораздо хуже.

Уважаемый, аккуратный портал, где писали о бизнесе, недвижимости, людях с фамилиями, которые не любили появляться в скандальной хронике. Заголовок был осторожным, почти скучным:

«Развод в семье девелопера Вереснева может осложнить сделку группы “Вереснев и Север”».

Ниже подзаголовок:

«По данным источников, супруга бизнесмена намерена оспорить структуру активов компании, несмотря на отсутствие формального участия в управлении проектами».

Таисия прочла.

Один раз.

Второй.

Слова не сразу сложились в смысл.

Потом смысл ударил.

Отсутствие формального участия.

Намерена оспорить.

Осложнить сделку.