Его сводная победа - Анна Веммер Страница 96

Его интонация не дает обмануть. Он видел наш поцелуй, видел нас за завтраком.

Я открываю было рот, но Марк меня опережает.

— Это я ее увез, – говорит он. – Они принесли плакаты на лед. С дерьмовым содержанием. Свистели, орали какие-то идиотские оскорбления. Я не удержался. Не успел придумать ничего лучше. Просто взял и увез подальше от прессы. Я думал, что они не оставят ее в покое, если она не исчезнет. Забронировал здесь домик и… в общем-то, все.

Он говорит сухо, не пытаясь оправдываться. И в его голосе мне чудится упрек отцу: «Ты меня выгнал? И ты ее не защитил? А у меня получилось».

— Это правда? – спрашивает папа, обращаясь ко мне. – Ты поехала добровольно? Это все, что меня интересует.

Я киваю, не в силах выговорить ни слова. Картины с того вечера вновь встают перед глазами и…

— Почему ты не позвонила? Не вызвала охрану? Не позвонила мне?

— Не успела. Все случилось так быстро. И Марк – единственный, кто оказался рядом в тот момент.

Папа снова смотрит на Марка.

— И что? Ты решил, что лучший способ ей помочь – это похитить и спрятать в лесу? Без связи, без врачей… Заставив нас думать, что случилось что-то страшное?

— Я ее не похищал!

— Конечно нет! Всего лишь воспользовался беспомощностью девчонки, которая находится в состоянии шока.

— Папа! – восклицаю я.

Оба мужчины резко оборачиваются ко мне. Слезы уже стоят в горле, но я их глотаю.

— Он мне помог.

— Но ты могла отправить хотя бы сообщение, чтобы мы с мамой не волновались.

— Я… забыла. Наверное. У меня не было телефона.

— Вы оба, – строго произносит отец, – безответственные идиоты, которые не думают ни о ком, кроме себя.

Я виновато опускаю голову.

— Вы вообще осознаете, что творите? – спрашивает отец. – Таблоиды разнесут вас в клочья. «Падшая принцесса» и «криминальный любовник». Это я сейчас не из фантазии беру, это реальные заголовки, которые уже появляются в СМИ. И, естественно, они раскопали историю Марка. Раскопали, кто он и как связан с нашей семьей, раскопали и то, что ты не моя родная дочь, и еще миллион подробностей из нашей личной жизни. Вы могли хотя бы посоветоваться с пиарщиками перед тем, как устраивать этот перформанс?!

Папа поворачивается к Марку.

— И на какие деньги вы тут живете?

— На те, что дал ты, – тихо говорит он. – И что я заработал.

— Честным трудом?

— Честным, – отвечает Марк.

Я смотрю на нашу поляну. На догорающие угли в мангале. На остатки завтрака. На домик, скрытый в лесной глуши. И понимаю, что не готова от этого отказаться. По крайней мере, не сейчас.

— Пап, – тихо прошу я, – не злись, пожалуйста. Признаю, мы поступили безответственно. Нужно было написать вам, что я в порядке. Но, если честно, сегодня… первый день, когда я чувствую себя хорошо. Я в безопасности, правда. Здесь хорошо, никого нет. Можно не читать новости, ни о чем не думать. И смотри! – Я бросаюсь к столу, на котором лежат остатки завтрака, и хватаю кусок хлеба, засовываю его в рот, а следом отправляю маленький кусочек масла. – Я ем. Нормально ем, не чувствуя вины за каждый лишний кусок хлеба.

Его взгляд немного смягчается.

— Вы – взрослые люди, – наконец, говорит папа. – Я не могу запрещать вам или разрешать общаться друг с другом и заводить какие-либо отношения. Взрослые и не имеющие ни капли общей крови люди. Но мне хочется убедиться, что вы понимаете последствия, которые неизбежно последуют за тем, что вы творите. И я здесь не для того, чтобы судить вас. Я здесь как отец, который хочет убедиться, что его дочь в безопасности. И что человек рядом с ней понимает ответственность, которая на нем лежит.