Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 - Ната Лакомка Страница 97

– Синьора! Синьо-о-ора! – завопил Фолько, и мы остановились, поджидая его.

Он подбежал, пару раз выдохнул, и выпалил:

– Меня прислал синьор Зино!.. Он просит завтра же привезти ещё варенья!.. Готов платить по десять флоринов за горшок!..

– Подожди ты, не тарахти. Рассказывай по порядку, – велела я ему строго, а саму так и распирало от гордости.

Получилось! Неизвестно, что там произошло, но получилось!

– Значит, Марино Марини пришёл завтракать? – я сразу съехала со своего строгого тона, и чуть не запрыгала от нетерпения.

– Пришёл, синьора! Пришёл! – Фалько вытаращил глаза, и в них читалось прямо-таки священное благоговение. – Он ел в «Чучолино»! И варенье ваше похвалил! И потом пришёл в обед! И сегодня утром – тоже!

– Понравилось, значит, – хмыкнула я. – А сколько мне нервов попортил…

Тут я поймала взгляд Ветрувии. Она смотрела на меня так, будто я мгновенно обросла перьями или обзавелась парочкой лишних рук.

– Завтра повезём продукцию в Сан-Годенцо, – сказала я ей. – Прямо с утра на рассвете и отправимся. Чтобы не оставить синьора адвоката без сладенького.

– Тогда я передам синьору Зино, что вы завтра прибудете, – заявил Фалько.

– Подожди-ка, – остановила я его. – Ты в Сан-Годенцо на ночь глядя собрался?

– К полуночи доберусь, мне не привыкать, – сказал мальчишка с бравадой.

– Нет, так не пойдёт, – перебила я его. – Переночуешь у нас, а завтра увезём тебя в город. Не дело малышам бегать ночью по пустым дорогам.

– Я не малыш! – возмутился он. – Я – мужчина!

– Прости, совсем забыла, – согласилась я. – Ты – мужчина, а у нас – новая партия варенья из черешни, из апельсинов и ещё из лимонов. Мужчина не желает снять пробу? Достаточно ли хорошо для продажи? Заодно расскажешь в подробностях, как Марино Марини уплетал завтрак маэстро Зино.

– Ну, если только варенье попробовать, – заявил Фалько с небрежностью, которая меня совершенно не обманула.

– Но перед вареньем надо обязательно поесть, – подхватила я ему в тон. – Сегодня у нас на ужин вкуснейшая рыба. Ветрувия постаралась. Любишь рыбу?

– Люблю и Ветрувию, если рыба вкусная, – ответил этот нахалёнок, смерив мою подругу пронизывающим взглядом вприщур – явно с кое-кого скопированным.

– Ах ты!.. – возмутилась Ветрувия, но не выдержала и расхохоталась, и я засмеялась с ней вместе.

Дом впустил Фалько без проблем. Правда, сначала я предупредила по-русски, что этот мальчишка – мой друг. Фалько удивлённо покосился на меня и спросил, что я говорю.

– Это греческий, деточка, – ответила я ему. – Молитва. Молюсь, чтобы завтра был хороший день.

– Я вам не деточка, синьора! Я – взрослый мужчина! – снова задрал он нос, и вопрос о молитвах был благополучно забыт.

Вскоре мы сидели на террасе, при свете небольшого светильничка, и на его золотистый тёплый свет летали ночные бабочки – с крылышками, словно вырезанными из коричневого бархата. Фалько уплетал вкусную холодную рыбу под соусом из рубленных оливок и петрушки, а мы с Ветрувией заварили по чашечке мяты и смородиновых листьев, и с удовольствием пили этот зелёный чай вместе с ароматнымсвежесваренным вареньем.

Досталось варенья и нашему маленькому зазывале, и он, уписывая сладость за обе щеки, в самых ярких красках рассказал нам о визите Марино Марини в остерию «Чучолино».

– Он пришёл такой важный, синьора! – взахлёб рассказывал мальчишка. – Он всегда важный! Мы все обалдели, честное слово! Синьор Зино чуть в обморок не упал, а Тенероне чуть не сжевал полотенце – так переволновался! Весь город сбежался!..