Вакцина любви - Дейдра Дункан Страница 97

— Это какая-то бессмыслица, ведь у меня никогда не было секса.

Прищурившись, я указываю ручкой на ее округлившийся живот.

Она следует взглядом за движением ручки и несколько секунд смотрит на свой живот, прежде чем вздрогнуть от неожиданности, словно забыла о растущем внутри человеке.

Ее широко распахнутые голубые глаза напоминают совиные.

— У меня не было секса, но, кажется, я знаю, как забеременела.

— Вам делали искусственное оплодотворение?

— Нет.

Чешу в затылке.

— Тогда откуда взялась сперма?

— Из стаканчика.

В ее голосе нет ни тени эмоций. Никаких колебаний тона. Она кажется роботом с совиными глазами, и тихий голосок в моей голове шепчет: «Тебя разыгрывают».

— Как она попала в стаканчик?

Совиные глаза опускаются к моим штанам.

— Разве у вас нет этого органа? Вы что, не знаете, как он работает?

Я наклоняю голову, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Справедливо. А как она попала к вам во влагалище?

— Я ее туда вылила.

В моем воображении возникает образ красного пластикового стаканчика, наполненного холодной спермой, и меня тошнит от этой мысли.

Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

Ее голубые глаза становятся еще больше.

— Постойте. Так вот как я заразилась хламидиозом?

Так проходит мое утро, пока доктор Скарлетт не звонит, чтобы сообщить, что состояние пациентки в реанимации стабилизировалось и ее переводят в предоперационную палату.

Через пятнадцать минут я ставлю латте перед Скарлетт, ожидающей в комнате отдыха для персонала операционной.

— Нашли переводчика? – спрашиваю я.

Она приоткрывает крышку и заглядывает внутрь. Я знаю наизусть кофейные предпочтения всех врачей больницы, и ее напиток приготовлен идеально, но она все равно не благодарит меня, когда делает глоток.

— Нет. Теперь они думают, что это может быть кхмерский. Приходил священник из ее церкви, но его перевод оказался бессвязным.

Я подавляю раздражение из-за того, что она не позвала меня на встречу со священником.

— Что он сказал?

— Что последние месячные были четыре дня назад, а плохо ей стало только сегодня утром. Ты смотрел снимки УЗИ?

Я киваю.

— И что думаешь?

— Честно? Там внутри какая-то огромная серая каша.

Она усмехается.

— Я тоже так подумала.

Проходит еще сорок пять минут, прежде чем мы, облаченные в халаты и перчатки, вместе с нашей верной ассистенткой Ливией оказываемся в операционной. Я сажусь на табурет, регулирую свет и вставляю зеркало. Но то, что я вижу, не поддается объяснению. Из расширенной шейки матки женщины торчит блестящий белый шнур. Он похож на…

Ливия ахает.

— Это?..

Я хватаю его зажимом и тяну, извлекая плаценту размером с доношенного ребенка. Она со шлепком падает в синий таз, и в воздух поднимается ее прогорклый запах, проникающий сквозь наши маски. Я поднимаю аккуратно перерезанную пополам пуповину.

Мы втроем молча смотрим на открывшуюся перед нами картину.

— Она… – Доктор Скарлетт указывает на плаценту в ведре. – Так ребенок был? Она же сказала, что у нее случился выкидыш!

Сказала ли? Языковой барьер…

Ливия отворачивается.

— Боже мой…

В моем сознании рождаются ужасные картины. Ребенок, отнятый у матери, похищенный и проданный в рабство, увезенный в никуда. Или еще хуже – убитый, потому что ненужный. Брошенный, одинокий и замерзающий.