Пепел золотой птицы - Анастасия Логинова Страница 97

Словом, он был рядом именно в те моменты, когда был ей действительно нужен, по-настоящему.

* * *

Уловив ее взгляд на своем лице, Кирилл Андреевич будто очнулся – тотчас перестал хмуриться и невольно улыбнулся. А после той улыбки смутился, снова посерьезней, поправил очки и деловитым тоном спросил:

— Позвольте поинтересоваться, Саша, как все-таки вы намереваетесь попасть за ворота монастыря? Это ведь не музей, чтобы абы кто мог по территории разгуливать.

Саша кивнула, она уже думала об этом. Полагала, что в главный монастырский храм, на богослужение, ее скорее всего пропустят – да и Кириллу Андреевичу быть на службе наверняка позволят, что уж там. Только для расспросов о погибшей пятнадцать лет назад Фотинии нужно гораздо больше. Придется искать встречи с игуменией и просить ее благословения поговорить с монахинями, которые могут помнить те события.

— Я хотела внести пожертвование для монастыря, – поделилась Саша, – весьма крупную сумму: содержание, которое уже выделил брат-Денис, и я заложила в Зубцове несколько своих колец. Безделушки, купленные в Италии – ничего особенного, но деньги за них предложили хорошие. Монастыри всегда нуждаются в пожертвованиях. Смею надеяться, игумения примет меня, чтобы обсудить детали, и тогда я смогу озвучить просьбу. Денис говорит, деньги открывают любые двери.

— Что ж… думаю, ваш брат прав. Пожертвование действительно может помочь.

Настолько смиренно да вдумчиво он это произнес, что Саша вновь отвлеклась от дороги. Посмотрела на напряженный его профиль и отметила, что Кирилл Андреевич невероятно изменился с тех пор, как она видела его в мае. Мысль эта мелькнула у нее не без горечи: словно что-то очень дорогое ей было теперь безвозвратно сломанным.

Но вдруг Кирилл Андреевич вновь нахмурился и даже привстал в тревоге:

— Позвольте, Александра Васильевна, да мы ведь с дороги сбились! Зачем вы переезжаете реку? Сколько я ни спрашивал, местные советуют держаться по правую сторону от Волги – так скорее до монастыря добраться!

— Я тоже расспрашивала о дороге… – растерялась Саша. – Но подумала, что, раз монастырь на левом берегу, а не на правом, то и перебраться лучше сразу, чем после искать спуск да по лесу… Это дорога на Старицу, большой уездный город. Говорят, что женский монастырь на полпути находится, и везде есть указатели, куда свернуть. Ехать чуть дольше, чем вдоль реки, зато дорога лучше. Не беспокойтесь, Кирилл Андреевич.

То ли говорила Саша убедительно, то ли настроение сегодня у Воробьева было такое, но он вновь согласился с нею. Саша даже воодушевилась. Вот уж не думала, что сумеет его, все лучше всех знающего (хоть и по книгам) переспорить.

Саша осмелилась даже его поддеть:

— Вы сегодня необычайно добры, Кирилл Андреевич: во всем мне уступаете. И даже с моим братом впервые в жизни, кажется, согласились. Неужто? На то мое замечание о деньгах вы должны были сказать, что, мол, мой брат мастак говорить глупости с важным видом. И что далеко не все дороги открывают деньги: ни здоровья на них не купишь, ни дружбу, ни любовь. Еще в мае вы бы так и сказали!

— В мае вы разорвали нашу помолвку, и это на многое мне открыло глаза.

Саша притихла – на нее будто ушат холодной воды вылили. Столь жестоким Кирилл Андреевич тоже раньше не был.