Танец с огнем - Весела Костадинова Страница 98

В дверном проеме показалась широкоплечая фигура с кружкой кофе в руке и домашнем халате. Анатолий молча осмотрел ее с ног до головы.

— Сколько? — только и спросил он, делая глоток.

— Пять километров, — ответила Дана. Голос вышел слегка хриплым — от бега, от сухости во рту, от припухших губ, которые ещё не привыкли к новому контуру после операции.

— Хорошо, — одобрительно кивнул он.

— Ничего хорошего, — она стянула с длинных, светлых волос резинку, и они каскадом упали на плечи. — На пятом я едва не свалилась в обморок.

— Я предупреждал — без фанатизма. Но разве ты слушать будешь?

Женщина фыркнула и ничуть не смущаясь стянула с плеч мокрую майку, оставшись перед мужчиной в одном спортивном лифчике. Тот даже бровью не повел. Они жили бок о бок уже семь месяцев — он ухаживал за ней весь послеоперационный период, менял повязки, помогал вставать с кровати, поддерживал, когда она падала в обморок от боли и лекарств, видел её в самые унизительные моменты — голой, слабой, плачущей, с трубками в теле. Они давно перестали быть чужими.

Но и родными так и не стали.

Дана встала, опираясь рукой о стену — ноги ещё дрожали от нагрузки. Прошла мимо него — босиком, оставляя влажные следы на паркете. Анатолий пошёл следом — молча, с кружкой в руке.

— Ты опять не завтракала перед бегом, — сказал он, когда она прошла на кухню и открыла холодильник.

— Не успела, — буркнула Дана, доставая бутылку воды. Открутила крышку, сделала несколько жадных глотков — вода была холодной.

— Дана, — Анатолий долил себе кофе, — мне тебя отлупить?

Женщина посмотрела на него, не отрываясь от бутылочки с водой, но благоразумно промолчала, понимая, что шутки могут закончится.

— Тебе встречу с психологом организовать? — холодно поинтересовался он.

— Не надо, — пробурчала она. — Справлюсь. Не думала.... что это будет... так... смотрю на себя в зеркало, а вижу пьяного пасечника после сбора меда.

— Отек начинает спадать, — пожал плечами Анатолий, — все в рамках нормы.

— Ну да, — фыркнула она, — у тебя опыт богатый.

Жаловаться не хотелось, но по утрам она едва не плакала, глядя на себя в зеркало в ванной. Из красивой, утонченной женщины она превратилась….

Не знала в кого превратилась.

Специалисты в клинике были на самом деле специалистами высочайшего уровня — не гражданские врачи. Никто не стал радикально менять ее. Так, мелочи: чуть другой контур губ — мягче, полнее, без той резкой линии, которая была раньше; изгиб бровей — выше, чище; скулы — чуть острее, но не до кукольности; подбородок — чуть мягче. В итоге она понятия не имела, кто та женщина, что смотрит из зеркала знакомыми серыми глазами.

Сейчас ее вряд ли даже мать родная бы узнала.

И восстанавливалась она довольно быстро и хорошо — это отмечали все.

— Будешь красивее прежней, — заметил ее личный врач на последнем осмотре и улыбнулся сопровождающему Анатолию, явно гордясь своей работой.

Дана и тогда промолчала, не уверенная в его словах. Или же в самой себе.

Но не жаловалась — она сама выбрала этот путь. Через жесткий конфликт и с Толей и, заочно, с Алексеем. Слышала, как орал Яров на брата и требовал, чтобы тот отправил ее в Европу. Слышала, как матерился и психовал, скорее от беспомощности. Понимал, что ничего не может сделать, не может больше влиять на ее судьбу.