От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли Страница 98

— Ты мне врешь. – Стиви переносит вес с ноги на ногу и слегка надувает губы. – Я не могу понять почему.

— Ничего такого, Стиви, – уверяю я, потом подбрасываю еще одно зернышко правды – во искупление остальной лжи. – Мы говорили вчера ночью.

— О чем?

— О том, чтобы снова быть друзьями, – отвечаю я. Мы ведь действительно разговаривали об этом, просто не вчера ночью.

Она прищуривается – отчасти потому, что солнце бьет в глаза; но я точно знаю: сестра пытается раскусить меня.

В этот момент Тэд испускает вопль, пугая группу прохожих, которые отпрыгивают на мостовую.

— Смотрите! – орет Тэд и бежит к нам, поднимая над головой нечто переливающееся. – Смотрите, что вытащил Лео!

— Черт возьми, – произносит Стиви, когда Рен и Дев подходят к нам и мы все собираемся вокруг Тэда, триумфально потрясающего своим призом.

— Не может быть! Вам удалось вытащить Капризного Цыпу, – говорю я.

— Я думала, это миф, – признается Стиви. – Рекламный трюк, чтобы мы совали четвертаки в эту идиотскую машину.

Тэд держит перед нами блестящую наклейку, на которой изображен цыпленок на серфе, в кепке задом наперед, в солнечных очках и, кажется, с упаковкой пивных банок под крылом, но картинка довольно размытая. Капризный Цыпа, как мы его назвали, стал почти что городской легендой. Его изобразили на торговом автомате с конфетами, рядом с остальными вариантами наклеек – мороженым, котиками, даже дельфинами в ковбойских шляпах. Но наклейка с цыпленком не выпадала ни разу. До сих пор.

— Не может быть, что он все эти годы лежал там, – говорит Рен.

Лео, всегда готовый помочь, бежит обратно к автомату, пытаясь найти в кармане четвертаки.

Мы еще в детстве пытались добыть Капризного Цыпу. Завтрак «У Ферна» был традицией в последнюю субботу отдыха на побережье. Мы набивались в машины и ехали в город. Родители занимали один стол, дети – другой. Стиви вечно настаивала на том, чтобы сидеть между мной и Реном: по ее мнению, мы слишком громко шептались, когда находились рядом. А еще он играл с ней в крестики-нолики на салфетках, поддаваясь каждый раз.

После завтрака родители пили кофе и любовались заливом, а мы спускали всю мелочь в торговых автоматах. Когда мы поняли, что Цыпа не выпадает никому, он стал желанной целью, но нам не везло. Мы с Реном в итоге устали пытаться, и он просто покупал «Скитлс». Мы садились вдвоем, вытянув ноги. Рен высыпал конфеты на ладонь, и мы спорили о том, какой цвет лучше, а Саша с Тэдом продолжали крутиться возле автомата, и Стиви вместе с ними. Я все еще нахожу эти наклейки: в карманах пальто, вложенные в книги в качестве закладок, и даже на старой бутылке для воды у меня выцветший стикер от леденца.

— Эй, народ! – окликает нас Лео, и мы синхронно, как единый организм, поворачиваем головы к автоматам. Лео вскидывает кулак. – А автомат-то пустой!

— Черт побери, – повторяет Стиви. – Капризный Цыпа был самой последней наклейкой?

— Вы понимаете, что это значит? – спрашивает Тэд. Мы все смотрим на него. – Мы договаривались, что сделаем это.

Все остальные молчат.

— Да ладно, – говорит Тэд, притоптывая ногой. – Мы обещали, что сделаем татуировки с Цыпой, если когда-нибудь его добудем!

Он поворачивается к Рену, как будто может его убедить.

— Из нас всех только у вас с Джони есть парные татуировки.