Между строк - Коллин Гувер Страница 98

Что иногда можно жить

Немного наоборот.

И смеяться над тем,

Что окружающим кажется грустным и страшным.

А еще моим учителем стала музыкальная группа.

Они показали, как заново научиться чувствовать,

Как решить, каким человеком быть, и быть им.

Еще меня учила онкобольная.

Многому. Очень многому. Она учит меня по сей день.

Ставить все под сомнение

И ни о чем не жалеть.

Раздвигать границы,

Потому что они существуют для этого.

Она научила меня соблюдать баланс,

Слушая и разум, и сердце.

А потом подсказала, как именно.

В этом году у меня было много учителей.

Одна из них – девочка из приемной семьи.

Она научила меня играть теми картами, которые мне достались,

И быть благодарной, что они вообще у меня есть.

Она показала, что семья —

Это не только кровные родственники.

Иногда семья —

Это твои друзья.

Еще меня многому научил

один мой школьный учитель.

Он объяснил, что смысл не в баллах,

Смысл – в стихах.

В этом году я многому научилась

У своего отца.

Он показал, что герои не всегда неуязвимы,

И что волшебство

Живет у нас внутри.

И наконец, еще меня учил

Один

Парень.

Парень, в которого я глубоко, искренне, неоспоримо, невероятно, всем сердцем

Влюблена.

Он научил меня самому главному:

Всегда ставить во главу угла

Жизнь.

Каково это, когда ты стоишь на сцене перед полным залом? Когда столько людей внемлют твоим словам, пытаясь увидеть частичку твоей души? Это… невероятно.

Я возвращаю микрофон ведущему и спускаюсь со сцены. Бегаю взглядом по залу в поисках Уилла, но его нигде нет. Столик, за которым мы сидели на первом свидании, пустует. Выждав минуту – вот, вот сейчас он сметет меня, подхватит на руки и зацелует, – я осознаю, что Уилла нет в клубе. Кручу головой, осматривая зал еще раз, и еще… Его нет.

То удивительное чувство, которое я только что испытала на сцене… и в чулане, сидя на сушильном шкафу… и в этом зале, за тем дальним столиком… Оно исчезло. Бесследно. Надо бежать отсюда. Мне нужен воздух. Свежий, ледяной мичиганский воздух.

Распахнув дверь, я шагаю за порог – и вдруг из динамиков доносится голос. Я замираю на месте как вкопанная.

— Это ты зря.

Конечно, мне знаком и голос, и слова.

Медленно поворачиваюсь к сцене. Там стоит Уилл с микрофоном в руках и смотрит прямо на меня.

— Нехорошо уходить до объявления баллов, – говорит он, кивая на стол, за которым сидят судьи. Проследив за его взглядом, я вижу, что все четверо развернулись и удивленно смотрят на меня. А пятый стул пустует. Я охаю: так Уилл сегодня судействовал!

И вот я вновь пробираюсь к сцене – не иду, а парю по воздуху. Стоит полная тишина. Я украдкой кошусь по сторонам: все взгляды прикованы ко мне. Никто не понимает, что происходит. Я и сама, если честно, не до конца понимаю…

Уилл поворачивается к ведущему.

— Я тоже хочу выступить. Срочно.

Ведущий пятится со сцены и показывает Уиллу большой палец: давай, начинай.

— Три доллара! – опять кричит кто-то из зрителей.

Уилл бросает виноватый взгляд на ведущего.

— У меня нет наличных.

Я тут же достаю из кармана два доллара, бегу к сцене и швыряю их к ногам ведущего. Тот осматривает деньги.

— Одного не хватает…

Тишину в зале нарушает грохот отодвигающихся стульев. Незнакомые люди начинают пробираться к сцене, толкая меня то в одну сторону, то в другую. Все они кладут к ногам ведущего долларовые купюры. Толпа рассеивается так же быстро, как образовалась: народ расходится по местам. Я вновь перевожу взгляд на сцену, где теперь лежит несколько десятков купюр. В полной тишине со сцены на пол со звоном падает четвертак. Покрутившись на месте, монетка замирает у моих ног.