Молчание вдвоем - Вера Колочкова Страница 98

— Да, правильно. Домик у вас общий с Кириллом. А что такое, Саш? Я ж наоборот, как лучше хотела.

— Ну и дура, если хотела. Ладно, я сейчас уеду.

— Куда ты уедешь? На чем? Никто ж пьяным за руль не сядет!

— И не надо. Я на трассу выйду, попутку поймаю.

— Совсем с ума сошла, что ли? Куда ты пойдешь ночью? Знаешь, за кого тебя примут на трассе?

— Ничего, отобьюсь. Не одни же придурки озабоченные по ней ездят.

— Да не надо, Саш. Я же тебя пригласила, я за тебя отвечаю!

— А кто ты такая, Сонь, чтобы за меня отвечать? Тем более чтобы меня в постель к Кириллу подкладывать?

— Так это не я. Он сам так просил. Сказал, что ты ему нравишься.

— Ладно, хватит. Чего время терять? Пойду я, Сонь.

— Да погоди. Давай мы тебя всей компанией проводим, что ли? Хоть узнаем, в какую машину ты сядешь!

Она не успела опомниться, как Соня организовала небольшую компанию провожающих. Как ни странно, в этой компании оказался и Кирилл. Когда вышли на трассу и поймали машину, удержал ее за локоть, проговорил на ухо тихо:

— Я тебе потом позвоню. Все равно не отстану, не надейся. Не люблю, когда мне отказывают. Самооценка до нуля падает.

— Да мне нет дела до твоей самооценки, Кирилл. Мне бы со своей как-то разобраться! – ответила она, неожиданно для самой себя рассмеявшись.

И всю дорогу ей было весело. Потешалась сама над собой – отвлеклась от проблем, называется! Права была мачеха-то – вразнос пошла! Могло бы случиться, что и по рукам…

Добралась до дома уже ночью, позвонила в дверь. Открыл ей отец – испуганный, заспанный. Спросил осторожно:

— Что случилось-то? Почему вернулась?

— Так получилось, пап. Все нормально, иди спать.

Легла на диван в гостиной рядом с мальчишками, лежала долго, слушая их сонное дыхание. В окно светила все та же неистовая желтая луна, будоражила неуютием душу. И вопросы прежние мучили. Те самые вопросы, на которые не знала она ответов. Например, как жить дальше? Что делать? Ведь не оставаться же ей здесь, с отцом и мачехой? А это значит, надо возвращаться домой?

Но как? Как возвращаться? Как собачонка побитая? Мол, пустите меня обратно в мою привычную жизнь? Я на все закрою глаза, я сделаю вид, что ничего не понимаю.

И что это будет за жизнь? Разве можно будет привыкнуть к такому латентному унижению? Быть хорошей женой, и даже с Диной так же дружить? А по ночам плакать в подушку от обиды? Ведь ее никогда не выплакать, не изжить.

Тихо всплакнула, так со слезами и уснула. А наутро опять разругалась в пух и прах с мачехой. Потому что сил уже никаких не было ее наскоки терпеть! Да как она вообще смеет в таком тоне с ней разговаривать, такие ужасно пошлые вопросы ей задавать! Хорошо хоть не при детях. Отец их после завтрака гулять увел.

— Ну что, нагулялась, натешила себя, да? Ишь, глаза бесстыжие вылупила! Не стыдно тебе перед отцом-то, скажи?

— Я не собираюсь перед вами оправдываться, и перед отцом тоже. Отстаньте, у меня и без того голова болит.

— Это с похмелья, что ль?

— Нет, не с похмелья. У меня от этих ваших дурных вопросов идиосинкразия уже начинается.

— Ишь ты, она еще и матюгается! Надо же, я и матюгов даже таких не слышала!

Ну как тут было не засмеяться, а? Хотя смех получился довольно нервным, и мачеха еще больше взъярилась:

— Она еще и смеется надо мной, гляньте-ка! И ведь не стыдно! Нет чтобы спасибо сказать, что приняли ее, обласкали! Что возимся с ней тут, бессовестной!