Запретная. Моя - Элла Савицкая Страница 98

Сажусь в машину, когда Слава открывает для меня дверь, и сразу захлопываю её за собой – будто хочу отсечь от себя весь мир. Спрятаться в домик, чтобы никто не видел. И я никого не видела.

Через пару секунд Белозёров занимает водительское сиденье.

Заводит двигатель, кладет руки на руль, но не едет.

Каждый зависает в своих мыслях. Я в том, чтобы побороть приступ слез, а он…

— Ты будешь ему говорить о ребёнке? – спрашивает спустя несколько секунд, смотря прямо перед собой.

— Нет, – разглядываю свои пальцы, чувствуя, как дрожит подбородок.

Я не ожидала его сегодня увидеть. Почти два месяца мы не пересекались и было бы лучше, чтобы так продолжалось и дальше.

— А если узнает? – Слава поворачивает в мою сторону голову.

— Тогда скажу. Первой просто не буду. Он не заслуживает.

Кивнув, Белозёров, наконец, отъезжает от парковки больницы.

— У тебя есть парацетамол? – меняет тему, за что я ему благодарна.

— Неа. Давай заедем в аптеку.

— Я тебя отвезу, а потом принесу тебе. И чай липовый. Будешь себе заваривать.

С нежностью смотрю на него. И ком, который казалось бы отступил, возвращается снова.

— Что бы я без тебя делала? – рвано произношу.

Славик отводит взгляд от дороги, и стирает большим пальцем с моих щек слезы.

— Сам не знаю. Цени меня, Дашка.

— Я ценю, – обхватываю его ладонь и сжимаю. – Спасибо тебе за всё.

— Будешь должна, – хмыкает он с ухмылкой.

А я и правда уже обязана ему по гроб жизни. За внимание, заботу. За то, что несмотря на все разногласия, что были между нами, Славик остаётся рядом и поддерживает, как может.

Отворачиваюсь к окну, а перед глазами снова непрошено встаёт образ Руслана. Темно—зеленые глаза, смотрящие будто не на меня, а сквозь меня, и я зажмурившись, пытаюсь отогнать его.

Зачем мы вообще пересеклись, я ведь только более—менее начала дышать.

Глава 40

— Показатели анализов уже значительно лучше, – говорит врач. – а как самочувствие?

— Тоже лучше, – отвечает мама. – хоть слабости уже такой нет. Ем по—прежнему мало. Ну не могу я заставить себя есть больше, как ни стараюсь.

— А надо, Марина Петровна. Организму силы нужны. Вы конечно, большая молодец. Исправно пьете все таблетки, приемы не пропускаете. Но есть очень надо.

Они ведут диалог, а я мысленно остался там, в коридоре. Пришибленный к месту встречей с Дашей.

С Дашей, которая сама на себя не похожа.

В прошлом алые пухлые щеки впали и кожа приобрела бледный оттенок. Взгляд … черт, какой у нее был взгляд.

Сердце сжало и не отпускает с момента как мы встретились глазами.

Еще эта ее рука в руке Белозерова. Настал его звездный час. Он так долго его ждал.

И надо бы его ненавидеть, но за то, что он рядом с Дашей, когда ей нужна поддержка у меня не получается этого делать.

Она действительно выглядит очень болезненно.

Как будто болеет чем—то серьезным и от этой мысли мне становится не по себе. Внутренности стягивает в узел и не отпускает.

Я только оправился от мысли, что едва не потерял мать, и если с Дашей происходит нечто подобное….

Спину покрывают ледяные мурашки, но я запрещаю себе думать об этом.

Едва дожидаюсь окончания приема. Помогаю маме выйти в коридор, а когда она отлучается в уборную, тут же возвращаюсь в кабинет.

— Извините, – заглядываю внутрь,

— Да? – поднимает глаза врач.