Проиграй мне, недотрога - Ульяна Романова Страница 98

— Не знаю. Наверное, так проще. Бунтарей не любят, им сложнее.

— Получается, бунтарство — удел сильных?

— Видимо, так. Это для тех, кто готов встретиться с осуждением и наплевать на него. И знаешь, что еще я думаю? Что когда ты бунтуешь, то тебе нужен всего один человек рядом. Но тот, кто тебя поддержит. И скажет тебе, что ты мамин лев и папина булочка. Тогда можно горы свернуть.

— У тебя его не было, да?

— Я оказалась не настолько сильной морально, как считала, — с неохотой призналась я.

— Ну и расслабься. Я буду твоим поддерживателем. Со мной можно почти что угодно, я любой кипеж поддержу, кроме голодовки. Голодать не люблю.

— Спасибо, — просияла я.

Подняла голову, поднялась на носочки и чмокнула его куда-то в уголок губ. А Тихон поймал меня за подбородок и потребовал:

— Всегда улыбайся. Ты светишься изнутри, когда улыбаешься. Где Элина сегодня?

Он спросил и затаил дыхание, словно… Волновался. Или предвкушал…

— У бабушки. Но я поеду ночевать домой.

— С чего бы? — изумленно приподнял он брови.

— Честно? Я не люблю спать не дома. Просто не могу уснуть, — тихо ответила я.

— Понял. Спать не будем, — радостно оповестил Колдун.

— А кто завтра вместо меня будет занятия вести? Тихон, мне уже не двадцать, мне нужен крепкий сон минимум восемь часов.

— Я понял. Нужен сон — сделаем, а то че я тебе как пацан на попользоваться, — легко ответил он. — Пойдем, я тебе лучше малых покажу. Они уже глазки открывают.

А потом с настоящей отцовской гордостью знакомил меня с котятами, которые тихо попискивали и смотрели щелочками едва открывшихся глазок. И совершенно не собирался дальше дискутировать о том, где я собираюсь ночевать сегодня, потому что быстренько все решил, сам с собой договорился и продолжал заговаривать мне зубы:

— Так, вот этот с наглой мордой — это Ванилька, дерзкая, как пуля резкая. Вон тот спокойный Лаваш, жрет и спит — настоящий мужик. А этот очаровашка Кусь, он не любит, когда его за ушами гладишь, только пузо.

Я улыбалась, глядя, как Тихон заботится о котятах, зная каждого. И словно растворялась в воздухе от того, насколько мне было хорошо с ним.

Потянулась к Ванильке, но подбежала Офелия, мягко пряча от меня детей. И снова прильнула к Тихону, который возмущенно охнул:

— Малая, если я твоих детей воспитываю, то это не значит, что ты мне личную жизнь сейчас похеришь, поняла? Пришла с помойки с детьми — веди себя прилично и не хами моей женщине! Она только посмотрит, ты не мороси, поняла?

Я не удержалась и рассмеялась.

— Она просто мать, Тихон, которая защищает своих детей.

— Угу. Предприимчивая еще такая, сразу и детей родила, и дом нашла, — согласился он, поглаживая Офелию. — Ты на нее не обижайся, ладно? Она вообще нормальная, ласковая.

— Тебя просто кошки любят, — мягко ответила я.

— Обе? — с такой искренней надеждой уточнил он, что я не могла не улыбнуться. — Ну скажи, что я тебе хоть нравлюсь.

— Нравишься. Очень, — выдохнула я.

Он засвистел как мальчишка, улюлюкнул и влюбленным взглядом осмотрел меня с ног до головы, все еще замотанную в полотенце.

— Тихон, дай мне во что-нибудь переодеться, — попросила я.

Он не сразу понял, что я сказала. Мотнул головой, вернул котенка на лежанку и потопал в спальню. Пара секунд, и оттуда раздался восхищенный свист: