Сахарок, или Все наоборот - Марина Бастрикова Страница 98

Э-э-э, уже время изображать ответственную дамочку, которая хочет посидеть с ребенком и обещает ни в чем больше не проколоться?

Посмотрела на мешанину чувств на лице Вениамина, понимая, что уважения ко мне там точно не обитает. Эх, провалила я экзамен, еще не начав его сдавать. А воровать детей что-то сил нет.

Постаралась привстать, Вениамин попытался напомнить слова врача, но, зная, что меня не переупрямить, просто помог поднять корпус не слишком резко и прислонил к стене, подложив подушку сбоку, видимо, чтобы я не сползла вдоль стенки.

— Что ж вы так, такая красивенькая, а туда же, диеты всякие, – заговорила старуха, сидящая у кровати со спящим ребенком, судя по длинным светлым волосам – девочкой.

Я зыркнула на нее злобным взглядом, и неизвестная мне старуха, похоже, обиделась. Постаралась таким же фирменным взглядом прошить и вторую занятую кровать, но сидящий там подросток и так на нас не обращал внимания, смотря что-то в телефоне. Хотя с наушниками он мог и вообще нас не услышать.

Вениамин молчал и сверлил меня взглядом, но сидел на кровати рядом и явно контролировал, вдруг решу снова валяться в беспамятстве. Мне даже захотелось специально упасть в обморок, но такими глупостями никогда не занималась. Мне скорее всю жизнь приходилось скрывать слабости и качать сильные стороны, жесткость и, что уж там, жестокость тоже.

Мы молчали и сверлили друг друга взглядами. Выяснять отношения перед зрителями не хотелось, да и выяснять нечего – так как этих отношений нет. Вениамин явно не планировал со мной связываться, а значит, и не хотел ничего мне сообщить. А я понимала, что получу отказ на свою просьбу, и решалась хотя бы попытаться. Все же Стервеллы не сдаются.

Вот только стоит сказать, зачем пришла, он меня тут же выпроводит или снова скажет все, что обо мне теперь думает. И как во мне разочаровался.

Мы так и просидели, даже не шевелясь, пока медсестра не пришла со стаканом компота. Она протянула его мне, а я его взяла. И руки у меня даже не слишком сильно дрожали. Хотя Вениамин все равно прищурился и поджал губы. Медсестра молчать о моем состоянии не стала, а наклонилась и придержала стакан, чтобы я не разлила компот на постель. Отчитывала. А я даже ответить ей ничего не могла, сложно бурить тяжелым взглядом того, у кого в руках стакан с жидкостью, которая льется тебе в глотку. Да и вообще, откровенно говоря, забота была моей слабостью, как можно ответить на нее чем-то плохим? Сейчас у меня не было таких сил.

— Вот как ты могла? Чем думала? Точно не головой. Думаешь, ты ему… – кивок в сторону сидящего рядом Вени, – …будешь больше нравиться, если издохнешь?..

Вполне возможно, жизнь я ему точно знатно успела подпортить, как и довести до сильнейшей ненависти к моей тщедушной тушке.

— …Нет ничего важнее основных наших физиологических потребностей. Еда и сон. А ты взяла и отбросила одну из них.

— Неправда, – ответила.

Я отбросила не одну, а две. Но уточнять, в чем неправда, не стала.

Медсестру отвлек шум в коридоре, она выглянула и выкрикнула:

— Александр, а ну не бегать по коридору!

— Я папу ищу, – раздался Сашкин голос за стенкой.

— Здесь твой папка. И мамка, похоже, тоже.

— Элла пришла?! – обрадовался ребенок.

И в следующее мгновение появился в проеме.