След Чайки - Броня Сопилка Страница 99

Королева крысявок. Единственная дочь старых друзей…

ГЛАВА 10. Тайны с хвостами

Королева крысявок. Единственная дочь старых друзей…

Правда, был у них ещё и сын, уверенный, что они погибли по глупости. Воспитанный старухой-кормилицей, он так и не узнал, чем в юности занимались родители. И все-таки он, сын блестящих биологов и генных магов, веривших в разум всех живых существ и поплатившихся за это жизнью – нормальной человеческой жизнью, – стал генным магом.

Мальчику было чуть больше года, когда Леон Кройзис с сокурсниками выехали на практику. С ними подались и его друзья, Тристан и Кармина. Ребенка оставили на кормилицу.

– Зачем вам ехать к Грохомским пределам? – спросил тогда Леон. – Вы ведь не боевики.

– За компанию, Лео, – смеялась Кармина, – Ну и, может быть, получится погледеть на грозных грохомских монстров в естественной среде.

Поглядеть, как же…

Сейнаританн граничил с Грохомом по Ральскому горному хребту, вечно снежному, с неприступными склонами скал. Теплолюбивые твари преодолеть его не могли, жарким летом разве что иногда атаковали перевалы. А вот Грохомский дол – долину между Северным и Северо-Западным Ралом – был нашей вечной проблемой. Перерезанный системой каменных укреплений, снабженный магической защитой Дол требовал постоянного контроля, ибо плодящиеся и голодающие в своей пустоши двухметровые монстры, рвались на зелёные просторы до десяти раз за месяц. Высокая трёхслойная солида, протянувшаяся сплошной стеной до уровня окрестных гор, часто была черна от атакующих крылаток, рождавшихся в бессчётных множествах, когда у грохомских монстров намечались «великие миграции». Мигрировали они в основном в другой лучший свет – замороженные, сожженные или расплющенные магами застав.

Отражение таких атак считалось лучшей практикой для боевиков тогда уже лет тридцать – после окончания двухсотлетней войны. Конечно, по мнению Леона, теоретикам в этой яме мира делать было нечего, но Тристан был морозным водником, а мороза твари не любили, так что за ребят особо волноваться не приходилось. Главное, чтобы в гущу не лезли. Но кто же их в гущу впустит?

Наивный.

Кармина, слабый воздушный маг – впрочем, «слабый» и «воздушный» очень часто выступали синонимами, – прекрасно умела рассеивать заклинания. Ну, прямо, как мелкая заноза в одном месте, Глиннтиан, – Леон ри-Кройзис дёрнулщекой.

И как-то глубокой ночью, когда застава мирно спала, – по ночам монстры отсыпались, на новые территории не претендуя, – друзья перелетели пять стен фортификации и, рассеяв солиды (частично, лишь бы пролететь сквозь них), перебрались в спящую пустошь. Записка, оставленная на столе в их комнате, гласила, что ребята верят в разумность тварей Грохома и собираются установить с ними контакт. И на всякий случай просят позаботиться об их маленьком Герри.

Восторженные идиоты! Глупцы!

Впрочем, после своей смерти они бранили себя не менее усердно, чем сам Лео.

Когда бойцы с заставы прорвались через ошалевших от такого «гостинца» монстров, от юных натуралистов не осталось ничего. У Лео от отчаянья едва не случился срыв, но в огненный вихрь, возникший вокруг него, вдруг ткнулись прохладные сгустки знакомой энергии, немного остужая горячую голову. Он без сил опустился на выжженную землю, вспомнив о просьбе друзей позаботиться о сыне.