Измена. Попаданка в законе 2 - Тереза Нильская Страница 99

Живыми там остаться уже было невозможно, но все равно проверяю. Там кто-то из жителей, и над телами уже вьются стервятники. Видимо, они ушли в ночь, в страхе перед врагом, и сорвались.

Понимаю, что это кощунство перед погибшими, но я испытываю облегчение, понимая, что это не повозка Бертрана.

Слышу стон, в телеге кто-то есть. Тихо подлетаю, вижу молодого совсем парнишку-обозника с остекленевшими от ужаса глазами. Когтями подцепляю его и поднимаюсь в воздух.

Тащу над дорогой, парень ни жив-ни мёртв от пережитого. Долетаю до площадки, на которой ночевало несколько обозов, опускаю его и оборачиваюсь.

Ко мне бегут люди, принимают парня, оказывают помощь. Ему невероятно повезло, что я вылетел и увидел его упавшую в пропасть повозку.

— Кто-нибудь видел повозку с чёрным большим конём? Там двое мужчин и ребёнок были.

Нет, они не видели. И не знают, что им делать дальше. Ночью видели синий свет над ущелье, что означает — не знали.

— Победа это! Над границей синий купол, мы победили, возвращайтесь.

Люди радуются вокруг, обнимаются. А у меня пафоса нет, сердце съедает тревога.

Понимаю, что надо искать и найти как можно быстрее. Алекс может быть без еды, и уже давно без молока матери.

Снова взлетаю драконом. Очень надеюсь на драконий нюх, что дракон приведёт к своему драконенку. Он же чувствовать его должен.

Но дракон бессильно молчит, он не чувствует его. И мне остаётся продолжить движение строго над петляющей дорогой.

Ещё после десятка поворотов на большой площадке я нахожу следующую группу обозов.

Здесь царит оживление. Снова оборачиваюсь, беседую, спрашиваю. Собравшиеся знают о победе, так как видели на большом расстоянии сквозь ущелья синий купол. Все правильно поняли, торопятся вернуться вниз.

Подтверждаю сведения о победе, потом спрашиваю о своем:

— Вы видели повозку с чёрным конём? Там двое мужчин и маленький ребёнок, кто-нибудь видел?

Люди вразнобой отвечают, в желании помочь:

— Да, была такая повозка. Несколько обозов отстали.

— Да, там, на перевале. В одной был огромный конь.

— Да, вороной, чёрный конь. Пристегнут был к обозной лошади.

Наконец-то первая информация!

Снова взлетаю. Снова серпантин. Он мне сегодня сниться будет. Дракону, конечно, это не нравится, ему просторы подавай, порывы ветра, а тут как привязанный над горной тропой. Влево-вправо, вправо-влево.

На перевале влево в другой горный массив идёт небольшая ложбина. Схожу с тропы и на всякий случай облетаю ложбину.

И вдруг чувствую! Тонкий внутренний плач своего сына. Ему страшно, и он боится! Тоненький-тоненький, исчезающий вдали плач-сигнал от моего сына. И сигнал очень быстро удаляется.

Но Бертран даже верхом на Вороне не смог бы ехать по этой ложбине, местами с осыпями, здесь совсем нет дороги.

Так что тогда, мой сын не с Бертраном? А что тогда произошло с моим другом? И где он?

Все эти мысли несутся по краю сознания. Скорее, скорее догнать Алекса.

Ухожу влево, дракон разгоняется, несётся над перевалом на огромной скорости. Я должен успеть, должен!

И вдруг я вижу вдалеке рыжего дракона. Меньше меня размерами. Дракон несется впереди надгорами. И это не дракон, это драконица!

Это Синтия! Синтия! Ты-то каким боком здесь!

Видимо, мой малыш почему-то с ней. Как так случилось? Что случилось, что происходит?

Мне уже не до поисков повозки, я несусь за драконицей, на плач Алекса.