Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч Страница 99

Двери магазина для нас приветливо открыла охрана. Мы вошли под прохладу кондиционеров, а несколько десятков пар глаз уставились на меня и Лукаса. Изучающе, оценивающе. Послышались щелчки камер, несколько вспышек разрезали спокойное освещение магазина. Снимки должны получиться отменные.

Вокруг Лукаса сразу столпилась целая куча людей, среди которых нашелся и мой отец. Я отошла в сторону, взяла бокал с шампанским, не желая ни с кем разговаривать и пересекаться, и просто разглядывала витрины. За начищенным стеклом притаилась целая россыпь украшений. А на самом высоком стенде блестели ленты и бантик, который чуть позже Лукас перережет. Холодные, яркие лампы слепили глаза, заставляя совсем не по этикету морщиться и прикрывать веки в попытке спастись от противного света.

— Уже привыкла к новому статусу? – этот голос я бы узнала из тысячи таких же противных и писклявых голосов.

— Ты обо мне переживаешь, это так мило, Рамона, – обернулась я, натянув змеиную усмешку на лицо. Девушка не подала вида, что ее как-то задел мой комментарий.

— Рада, что ты не пытаешься сбежать или что-то похуже.

— Зачем ты все это говоришь? Чего добиваешься? – слишком уж мне не нравилось ее внимание. Как и мнимое беспокойство. Я не верила и не хотела верить ни одному ее поступку, ни одному ее слову. Рамона всегда играла на стороне отца. Она сделала бы все, о чем бы он ни попросил.

— Мы все-таки одна семья.

— Ты ошиблась, Рамона, у меня нет семьи, – ядовито выплюнула я, не зная, кому хотела сделать больнее – себе самой, ей или родителям. А может быть, всем. Мне хотелось, чтобы они захлебнулись в боли так же, как это сделала я. И если мне удалось выплыть, пусть и не полностью, то им я желала захлебнуться.

— Когда-нибудь ты поймешь, что мы действовали во имя твоего блага, – прозвучал еще один голос.

Я прикрыла глаза, желая только одного – открыть их и не увидеть отца рядом с мачехой. Но, увы, мои мечты почему-то сбывались редко.

Отец сально улыбался, вызывая только отвращение. Он больше походил на слизняка, чем на человека, которого я когда-то звала папой.

— Да, ты ведь сам отказался от меня, – мой голос не дрогнул.

Его лицо от этих слов покраснело, брови свелись к переносице. Он всегда так менялся, когда я говорила то, что ему не особо нравилось. Удивительно, но Рамону он всегда спокойно переубеждал. Наверное, совсем во мне разочаровался, раз стало проще один раз ударить, чем тратить на меня слова и время.

— Не здесь, любимый, – прошептала Рамона, положив руку ему на грудь. Я покачала головой, будто мне в горло влили что-то невыносимо горькое и противное.

— Сказала бы спасибо Рамоне за то, что до сих пор можешь нормально жить, – выплюнул он, но резко замолчал, глянув за мою спину. Я повернула голову, замечая Адама, нависшего над нами.

— Если она и скажет кому-то спасибо, то это будет ее муж, – он по-свойски закинул руку на мои плечи. Так, что под ее тяжестью мне пришлось немного сгорбиться.

Если я и скажу кому-то спасибо, то оно будет звучать так: «Катитесь в ад, ублюдки!»

Но я промолчала.

Отец ничего не сказал, смерил меня и Адама каким-то непонятным взглядом, обхватил тонкую талию Рамоны и поплелся в другой конец магазина, отсалютовав кому-то шампанским. Я выдохнула, прикрыла глаза, а когда открыла, залпом выпила остатки алкоголя из своего бокала.