Унесенные морем - Бет О'Лири Страница 99

Закрываю глаза и утыкаюсь лицом ему в грудь, вслушиваясь, как его дыхание выравнивается. Пульс постепенно замедляется под моей щекой.

— Ты что, уснула? – через какое-то время спрашивает он.

Я издаю невнятный звук, пытаясь сказать «нет», но получается не слишком убедительно.

— Пошли. – Зик целует меня в плечо, с которого сползла горловина джемпера, и по коже бегут мурашки. – Давай просто уложим тебя спать.

В итоге мы останавливаем выбор на комнате, которую можно назвать условно «средне-жуткой», как выразился Зик. Я забираюсь на одну из двухъярусных кроватей, а Зик делает шаг к двери, но я хватаю его за руку. Он смотрит на меня сверху вниз, и в сгущающихся сумерках сложно разглядеть его лицо.

— Останься, – шепчу я.

— А?

— Останься.

Зик забирается ко мне и обнимает со спины. Я кладу его руку себе на грудь и закрываю глаза. Мне страшно, я устала, и мое тело разбито в хлам, но это не имеет значения, теперь не имеет. Сейчас я чувствую себя в безопасности.

День десятый

Лекси

Когда я просыпаюсь на следующее утро, солнечный свет ослепляет меня, отражаясь от бежевых стен. Зик сидит у квадратного окна. У него роскошный и немного безбашенный вид – новая, не ограненная версия рафинированного мужчины, с которым я познакомилась в «Якоре».

И он читает.

Он читает один из судовых журналов.

— О боже, – бормочу я, садясь в кровати, и тут же морщусь от боли: от слишком быстрого движения в голове начинается пульсация.

Зик поднимает на меня глаза, и кажется, будто я вижу в них того маленького мальчика, который приезжал в плавучий дом в надежде найти отца и почувствовать его любовь.

Он откашливается.

— Привет. Доброе утро.

— Ты решился…

— Уже четыре штуки прочел, – отзывается он, кивая на стопку на тумбочке рядом с ним. – А еще сходил проверить «Веселую соню». Обновил затычку в сливе и откачал немного воды…

— Откачал? – ужасаюсь я. – Насколько все плохо?

— Все будет хорошо. Думаю, нам надо спускаться туда раз в восемь часов или около того.

Я выдыхаю:

— Ладно. Звучит не слишком ужасно. – Демонстративно перевожу взгляд на журнал, лежащий у него на коленях. – И… ты нашел… – Я хочу сказать «ответ», но вместо этого говорю: – …То, что искал?

Зик разглаживает страницу, глядя в пол.

— Кое-какие намеки – довольно прозрачные, на мой взгляд, – но нигде прямо не сказано, что он не мой отец. И кто мой отец на самом деле.

— Мне жаль.

Я жду, не желая его торопить.

— Это так странно, если честно. Читать эти записи. Они вызывают в памяти другие стороны папы, о которых я позабыл. Я так сильно концентрировался на тех моментах, когда он не считался со мной или предпочитал мне Лиру и Джереми. Но вообще-то обо мне здесь много написано. – Он поднимает взгляд и нерешительно улыбается. – В основном о том, как он меня не понимает, но все равно.

— Не понимать кого-то и не любить его – не одно и то же.

— Может, и так. Как бы то ни было, я начал читать. Это уже что-то. Меня достало, что я до жути боюсь даже открыть эти журналы, и после вчерашнего… – его улыбка расцветает, когда он смотрит на меня, – у меня появился повод стать смелее.

Опускаю взгляд на покрывало, мне одновременно приятно и неловко. Я была смелой вчера. Самой не верится, сколько всего я наворотила. Надеюсь, однажды я смогу рассказать об этом Мэй, и она будет гордиться своей тетей Лекси. Я довольно сильно горжусь собой.