Жена, которой не было в документах - Виолетта Весна Страница 99

У тебя лицо как у человека, который утром съел статью без соли.

Таисия села.

— Марта прочитала.

— Ты говорила.

— Я не могу перестать думать о ее лице.

Лида помолчала.

— Они ударили не только по тебе.

— Да.

— Значит, больше никаких сомнений.

Таисия подняла глаза.

— В чем?

— Что это война. Не истерика. Не недоразумение. Не «богатые разводятся». Война. Просто у них оружие — формулировки, редакции, юристы и заботливые лица.

А у тебя пока правда, Норин и я с блинами. Неровный набор, но рабочий.

Таисия взяла чашку.

— Гордей написал Марте нормально.

— Что именно?

Таисия пересказала.

Лида кивнула нехотя.

— Ладно. Плюс балл калитке.

— Ты как Савелий.

— Я учусь у лучших.

— Он говорит, что не давал публикацию.

— Может, и не давал.

— Ты допускаешь?

— Допускаю.

Гордей не дурак. Такая статья сейчас может ударить и по нему.

Но Рената могла. Или кто-то из юристов. Или его мать через знакомых. Или деловой партнер, который решил, что лучше заранее надавить на тебя.

— Эльвира Павловна?

— Она умеет плакать в нужном направлении.

Но деловой стиль статьи — не ее.

Она бы сказала «неблагодарная жена разрушает род». Тут рука холоднее.

Таисия невольно улыбнулась.

— Ты иногда страшно точная.

— У меня талант.

— К чему?

— К подозрительности. Жаль, что не монетизировала.

Они отвезли синюю папку Норину вместе.

Адвокат уже ждал.

На этот раз в кабинете сидел не только он, но и помощник Игорь с ноутбуком, сканером и выражением человека, которому сказали: «Сегодня будет интересно, но вы не радуйтесь».

— Сначала статья, — сказал Норин.

— Потом папка.

— Почему не папка?

— Потому что статья — свежая атака. Папка ждала годы, подождет еще двадцать минут.

Он распечатал материал.

На полях уже были его пометки.

— Видите, — сказал он, проводя карандашом, — «по данным источников», «собеседники отмечают», «эксперты считают». Это не прямое утверждение.

Но вот здесь: «при отсутствии формального участия». Это можно оспаривать, если мы докажем значимое участие, пусть и не должностное. Здесь: «может осложнить сделку». Это создает образ угрозы. Здесь: «используются как инструмент давления». Формально общая фраза, фактически намек на вас.

Лида скрестила руки.

— То есть написали гадость, но в белых перчатках.

— Именно.

— Ненавижу белые перчатки.

Норин впервые почти улыбнулся.

— В деле пригодится.

Таисия сидела напротив и слушала.

Раньше она бы оправдывалась перед невидимым читателем.

Нет, я не такая.

Нет, я не хочу разрушить.

Нет, я не жадная.

Нет, я не использую детей.

Теперь Норин разложил статью на механизмы, и стало ясно: оправдываться — значит играть в их игру.

Нужно было не кричать «я хорошая».

Нужно было показывать, кто и зачем сделал ее плохой.

— Гордей говорит, что не давал публикацию, — сказала Таисия.

— Возможно.

— Вы так же ответили по телефону.

— Потому что мнение не изменилось.

— Что ему писать?

— Я уже подготовил проект. От вашего имени пока не отправляем. Сначала я направлю его представителям Гордея. Копию вам. Там будет указано, что появление подобных материалов оказывает давление не только на вас, но и на детей, и противоречит заявленному намерению урегулировать спор мирно.

— Он скажет, что я натравила адвоката.

— Вы наняли адвоката, чтобы он делал работу. Это не натравливание. Это взрослая жизнь.