Книга Фейшеса - Жауме Кабре Страница 101

— Как?

— Что как?

— Как вы поняли, что это дьявол?

— Просто поняли. Не знаю, как объяснить… Говорила ли я вам, отец мой, что об этом месте ходят жуткие слухи? Их рассказывали мне еще до пострига: дьяволу не по нраву обитель молитвы и жертвенного служения у его Врат.

— Полно, сестра, – возмутился Жуной. – Это суеверия. Дьявол, если и существует, не стал бы тратить время на такие пустяки. И уж, во всяком случае, здесь ему нечего делать – битва проиграна.

— Нет, отец мой, – перебила она, бессмысленно моргая белесыми глазами. – Грешить можно и тут – мыслью, словом, делом. Мы грешницы, как все, и слабы, как все. – Маргарида покачала головой, словно угадав его скептическую гримасу. – Не пустые это слова, отец мой. Дьявол может сильно навредить, и приход двух новых послушниц ему не по душе. Так или иначе, он дает нам знать.

— Пусть старается, а мы не поддадимся.

— Да, но боюсь, он готовит удар. Тогда, о чем я вам толкую, вскоре после того, как крипта была замурована ради чистоты, дьявол, как нынче, стал являться. И поверьте, это предвещало смерть. Вскоре пришлось рыть могилку на кладбище – и много было скорби. Я уверена, дьявол и теперь сулит нам смерть.

— Дьявол, если даже и существует, не властен над жизнью и смертью.

— Бог может открыть ему грядущее.

— Зачем?

— Чтобы испытать нас. Может, мне предстоит умереть – пора пришла.

— Упаси Господь, сестра моя.

— Почему? Я только и жду… Но, к несчастью, боюсь, не обо мне речь.

После долгой паузы она продолжила:

— Не знаю, не знаю о ком. И это не все, отец мой. Смерть нас не страшит. Если дьявол явился, он что-то задумал, чтобы нам навредить.

— Что вы имеете в виду?

— Свечи, что сами зажигаются, хлопающие двери, про которые сестры говорят, – это пустяки. Дьявол сеет смуту, но какую и как – не ведаю.

Она говорила, будто читала тайные знаки неизведанного, как открытую книгу.

* * *

Фра Жуной долго молился перед алтарем. Голые стены, покрытые многолетней грязью, копотью свечей и нищетой, не давали молящимся отвлечься. Лишь маленький, изъеденный жуками крест венчал алтарь – ни один образ или орнамент не нарушал суровой аскезы заката Ла-Рапиты. Жуной был растерян: он ждал от старой затворницы большего здравомыслия. Теперь он понял: ее россказни внушили сестрам мысль о дьявольском присутствии. Надо поговорить с аббатисой, пока община не впала в истерику. Пытаясь мыслить здраво, две ночи Жуной бродил по обители от начала Великого Безмолвия до заутрени. Тревожно шагал во тьме по общим коридорам и огороду. Лишь скрип звезд и собственное дыхание нарушали тишину – ничего странного. Он был уверен, что найдет естественную причину странных явлений. Но, измотанный недосыпом и ночным холодом, скользя тенью под луной вдоль ненавистных стен, Жуной оставил затею и пришел к окончательному выводу, что все видения происходят от нехватки витаминов.

* * *

При первой возможности он изложил это преподобной матери Доротее. Та испепелила его взглядом. Не потому, что верила в дьявола, а потому, что ее возмущало, как чужак – именно так она и сказала – пытается внести послабления в устав монастыря. Она процитировала второй раздел «Обычаев» о всесторонней аскезе: скудная пища, грубая одежда, вечное молчание, непрестанная молитва, бичевание плоти.