Помоги мне умереть - Наталия Лирон Страница 102

— Ч-ЧТО? – Семён спросил тихо, но так, будто бы кричал.

— Можно я не буду повторять?

— Так, погоди, расскажи всё по порядку.

— Я не…

— Рассказывай.

Она рассказала.

Он размышлял:

— Так, я сейчас позвоню…

И продолжал что-то говорить, но слова лопались мыльными пузырями, не долетая.

— Марина?! – наконец сказал он громко.

— А? – Она вернулась в реальность.

— Я помогу, слышишь. Я сделаю всё возможное. Поговорю с Овербахом, у него есть приятель…

— Он уже дал мне координаты, – ей хотелось остановить его, – Семён, по-о-огоди.

Он замолчал.

— Мы не сможем встретиться ни сегодня, ни вообще, кроме как на работе, хотя я не знаю, как буду сейчас работать. Скорее всего, никак, пока не станет понятно, что действительно происходит с Егоровым чёртовым коленом. С проектом… Семён, я не знаю, как быть с японцами. Там осталось немного, но я…

— Мы решим, – он будто бы отодвинулся от неё, – сроки ещё не вышли. Марина, японцы – это хороший гонорар, подумай, пожалуйста. Консалтинговая группа не заплатит полную сумму, если работа не будет закончена, а ещё может потребовать и неустойку. И даже я тут сделать ничего не смогу, нарушение контракта, несмотря на любые семейные обстоятельства, – это…

— Я понимаю, – Марина скользила взглядом по вытертым обойным узорам, – я понимаю.

Сумеречная грусть поселилась внутри и осела туманным холодком на самое дно. Пусто. Гулко.

Их ночные разговоры, пока он жарился на турецком солнце, а она укутывалась пледом в безразмерном кресле, миллион прочитанных наизусть хокку и танка, разделённые воспоминания, смех и тишина – всё это вдруг исчезло, будто бы и вовсе не случалось. Её жизнь ссыпалась растрескавшейся штукатуркой на холодный пол и похрустывала, ломаясь под чьими-то чужими большими ботинками.

«Может, и правда приснилось?»

— Ладно, – она прервала его на полуслове, – я подумаю. Ты… вы… може-те мне написать сроки, когда нужно…

— Да-да, конечно. – Голос стал совсем далёкий. Дальний-дальний, шуршащий песок, эхо, ветер.

— Марина, послушай, – он запнулся, – я помогу. Я не богач, но деньги у меня есть, слышишь? Мы найдём врачей. Самых лучших. Лучших из лучших.

Он пытался достучаться сквозь её стальные кордоны.

— Ага, – кивнула она, капая слезами на пушистый плед, – х-х-хорошо.

— Милая моя, – голос снова потеплел и поуютнел, – я с тобой.

От его нежности стало невыносимо больно – она отдёрнула трубку от уха и нажала отбой. Тихо отложила телефон в сторону и уткнулась лбом в кресло.

«Господи, за что? Почему? Что я такого сделала? Что сделал он? В чём виноват мой сын? Почему он? Почему мы? За что?»

Чёрные мысли метались в мозгу острокрылыми воронами: «Почему? За что? За что? За что?»

Ещё пару минут она сидела недвижно, в неудобной позе, потом медленно повернула голову, посмотрела на продолговатую плоскую коробочку телефона. Он пиликнул пришедшим СМС.

«От Семёна, наверное».

Она не стала читать, а медленно разогнулась и, шаркая, будто старуха, потащилась в ванную.

Из зеркала на неё смотрели потухшие, потемневшие глаза с покрасневшими от слёз белками. Губы припухли, щёки болезненно раскраснелись.

«Что уставилась, – услышала она внутренний голос, – заняться нечем? Рыдать вздумала?!»

Это был точь-в-точь голос покойной матери, которая не могла вынести бездействия или слёз дочери. И если дочь ложилась на диван отдыхать, тут же находила ей какое-нибудь дело. И не терпела, когда Марина плакала или жаловалась. Единственное, что в таких случаях она говорила: «Соберись и сделай что-нибудь, а не размазывай сопли по тарелке». Мама была волевым человеком, холодным и жёстким.