Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 103

– Тревожница, как она есть, – я мысленно улыбнулся собственной прозорливости. – Таким, как она, кажется, что контроль позволяет избежать любых неприятностей. Но это ложная установка. А контроль, кроме прочего – еще и дополнительное напряжение, которое порой и делает из сорокапятилетней женщины шестидесятилетнюю бабушку. Притом, что мир вокруг остается таким же, каким был и без ее контроля…

Но вслух я этого не сказал. Лишь вспомнил письма, о которых проговорилась клиентка:

– …Ага, забудешь такое, конечно… Когда твою рабочую почту несколько недель бомбардирует посланиями эта скромная только на вид женщина, и у тебя нет секретарши, чтобы разобрать всю эту макулатуру!.. Поистине, в тихом омуте черти водятся.

В итоге я провел для тревожной Елены Александровны ликбез по неустойчивой психопатии у ее не менее тревожного мужа. А вы записывайте, ведь все, что я говорю – полезный практический материал…

— Что мы имеем? Человека, который не любил учиться, а потом и работать. Нигде он не задерживался надолго, не проявлял инициативы и не ставил перед собой никаких целей. Его интересы были простыми: беззаботное времяпрепровождение и легкий доход. Семья от всего этого только отвлекала. Поэтому он все реже бывал дома, а свою жизнь тратил на азартные игры, водку и сомнительные знакомства. Когда оказался за решеткой, никто не удивился. Но даже там он никак не проявил себя, находясь в самом низу преступной иерархии. А когда освободился, почти сразу взялся за старое. Ни жена, ни дети, ни родители не могли до него достучаться, его часто видели пьяным или под кайфом. И когда все закончится, у многих окружающих и даже любящих его людей будет одна только мысль:

– Наконец-то, отмучился…

В конце моей речи тревожная клиентка разрыдалась. И не подумайте, что я такой плохой психолог или такой уж гнилой человек, которому не достает такта умолчать о каких-то болевых точках или описать их более приемлемыми словами. Все дело в том, что, как уже говорил, тревожники ценят эпилептоидов за конкретику. А я не столько диагностировал характер ее мужа, сколько процитировал ее же письма, вычленив из них самое главное. По сути, я доказал, что прочитал всю ту тонну электронной макулатуры, которую она мне слала, дал понять, что разделяю ее точку зрения и что мы в какой-то степени на одной волне…

– Это было больно… Но вы правы!

И тревожная клиентка со слезами оббежала стол, чтобы обнять злого психолога.

– А я не для того все это говорил. Есть определенные правила…

Я твердо усадил клиентку обратно и дал последнюю порцию обратной связи, так, чтобы она никогда больше ко мне не приходила!

— …Елена Александровна, присядьте. Да, я жду. Я не договорил. А теперь послушайте меня внимательно. Готовы?

– Я все еще в растрепанных чувствах…

– Тогда я еще подожду.

– Нет-нет, продолжайте!

– Мне нужно, чтобы вы были в адекватном состоянии.

– Я… Я… адекватна…

– Точно?

– Точно… Наверное.

– Так наверное или точно?

– Точно…

— Елена Александровна, у вашего мужа, судя по всему, неустойчивая психопатия. Это болезнь, и ею занимаются не психологи. А если даже и психотерапевты, то без медикаментозного лечения все равно не обойтись. И тут вам уже – к психиатру. Запомнили? Психиатру. Вот вам список психиатров города Москвы. Именно они выпишут необходимые таблетки. Им вы и адресуете все ваши письма. А я не смогу больше вам помочь. Прощайте, Елена Александровна!