Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 103

Вернувшись в сыскное отделение, я заложил руки за спину и принялся ходить по кабинету. Я взвешивал мотивы, обдумывал улики и свои знания о дерзком грабителе. Мне не терпелось поймать этого сокола и посадить в железную клеточку.

В десятом часу детали преступления сложились для меня воедино. Заперев кабинет, я вышел в вечернюю темноту и отправился улаживать дела.

Домой я вернулся к полуночи. Скинув мундир, я с удовольствием съел яичницу, выпил чая, после чего лег на мягкую чистую постель. Я еще не знал, что выспаться мне так и не удастся.

Настойчивый стук в дверь разбудил меня на рассвете. С улицы доносился громкий голос Караулова. Нашарив туфли, я отпер дверь и взглянул на капитана.

Подтянутый, с лихими черными усами и мужественным лицом, которое несколько портили круги под глазами, он стоял навытяжку, держа под мышкой фуражку. Позади капитана шипела паром самоходная служебная пролетка.

Я закатил глаза и посмотрел на сыщика:

— Только не говори, что губернатора снова ограбили.

— Хуже! Теперь вас обокрали.

— В смысле, меня?

— Ночью грабители в сыскное отделение забрались.

Наступило гробовое молчание. Я смотрел на капитана. Капитан смотрел на меня. В повисшей тишине шипела самоходная пролетка.

Чертыхнувшись, я велел Караулову ждать. Накинув мундир, пристегнув саблю и спрятав в кобуре свой неуставной двуствольный пистолет, я вновь вышел на крыльцо.

Вскоре пролетка прибыла на место. В сыскном отделении царила растерянность. Сотрудники толпились в коридорах, явно забыв о всей прочей работе.

Разогнав людей по кабинетам и оставив при себе лишь несколько сотрудников, я двинулся к хранилищу улик, откуда и совершили кражу.

Сложенный из дикого камня флигель стоял в углу двора. Он имел узкие, похожие на бойницы окна, забранные толстенными решетками, и мощную дверь, поставленную чуть ли не в павловские времена.

Мы вошли внутрь. Ближе к выходу стояли сейфы и опечатанные ящики, один из несгораемых шкафов был приоткрыт. Не став в него пока заглядывать, я посмотрел на веселое пятно синего неба, видневшееся через разобранную крышу.

Направившись туда, я аккуратно миновал высящиеся вдоль стен горы лома. Здесь десятилетиями скапливалось то, что становилось ненужным после вынесения приговоров. Старые финки, ломики и тяжелые молоты, которыми орудовали медвежатники, жуткие самодельные дубины с насаженными на обух массивными заточенными шестернями, кистени и разломанные ружья. Было даже несколько самодельных кирас, иссеченных и покрытых вмятинами, – их когда-то носила банда грабителей банков. Подле них, в дальнем углу, стояли фузея и самый настоящий бердыш, не иначе как помнящий времена Крымского ханства.

Я покачал головой и повернулся к подчиненным:

— Итак, что мы имеем. Из плюсов: теперь у нас в сыскном отделении есть музей под открытым небом. Из минусов: нас ограбили. Отвратительно. Крышу уже осмотрели?

— Ни единой улики, – откликнулся хорунжий. – Внутри тоже ничего не найдено. Единственное, судя по следам на кровле, я предполагаю, что сюда спускали веревку.

— Конечно спускали, не ангелы же их отсюда унесли. – Я посмотрел на высокий потолок, после чего вернулся к приоткрытому несгораемому шкафу.

Оба замка были аккуратно, почти ювелирно отперты отмычками.

Отворив дверцу, я оглядел содержимое.