Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед Страница 104

— Нужно подождать, — сказал он, — нельзя сразу же отрывать задник.

— Мне нужно быть терпеливее, — ответил Карни.

Снимок вышел чудесный. Впереди Мэй и Джон, за ними бок о бок Карни с Элизабет. Мэй даже выучилась сносно улыбаться. Джон широко распахнул глаза — ему трудно стоять неподвижно, но заметить это можно, только если приглядываться. Позади них, за стеклянной витриной, маячили в тени предметы мебели из осенней коллекции, точно грациозные звери, выходящие из высокой травы. Солнечный свет преображал буквы вывески в августейший манифест.

Через неделю Мэри выбрала подходящую рамку, и фотография долгие годы висела на стене в кабинете Карни. В минуты уныния воспоминание об этом дне придавало ему сил.

— Видите? — спросил Рыжий. — Это проще, чем кажется.

Карни поблагодарил его, и они всей семьей направились на запад, в парк.

— Как отец, держится? — спросил Карни.

— С трудом, — ответила Элизабет.

Да, для большинства негритянской элиты и впрямь настала пора испытаний. «Гарлемская газета», местный бич Дьюка, охотно опубликовала фотографии из квартиры мисс Лоры. Опять же, никого не потребовалось настраивать против Дьюка — его и так считали козлом. «Газета» опубликовала три снимка в пятничном выпуске, на первой странице, и обещала в субботу напечатать еще: «ЭКСЦЕНТРИЧНОЕ ЛЮБОВНОЕ ГНЕЗДЫШКО БАНКИРА». Всякие неприличия — и лицо Лоры — заклеили черными полосками; воображение читателей само дорисовывало скабрезную правду.

После случившегося логично залечь на дно, особенно для такого тщеславного и властолюбивого типа, как Уилфред Дьюк. В последний раз его видели в четверг, когда он выходил из Милл-билдинг. Кэндис, его секретарша, сообщила, что всё как обычно.

В субботу «Газета» опубликовала ряд статей и снимков, которые впоследствии обозвали «Сафари». В статьях приводили слова недовольных клиентов Карвера: они описывали, как Уилфред Дьюк сломал им жизнь, украл у них дом. Фотографии, даже мутные, свидетельствовали о пренебрежении психической гигиеной; отзывы клиентов подтверждали моральное разложение Дьюка.

В понедельник газеты писали об исчезновении Дьюка, а во вторник сообщили, что Дьюк присвоил средства, выделенные на учреждение «Либерти нэшнл». Дьюк собрал без малого два миллиона долларов с первых инвесторов, большинство из них — уважаемые члены гарлемского общества, его давние друзья, деловые коллеги, товарищи по клубу. Сколько именно прикарманил Дьюк, выяснить удалось не сразу, но предварительные подсчеты показали, что скрылся он с большей частью стартовых инвестиций, если не со всеми деньгами. Копы разослали по телеграфу ориентировку. Дьюку с женой принадлежала недвижимость на Бимини, и власти Багам были начеку.

Карни с Элизабет и детьми стояли на светофоре, дожидаясь зеленого.

— Возможно, им с мамой придется продать дом, — сказала Элизабет. — Папа вложил все деньги в «Либерти», а они и так уже все в долгах. И многие их друзья тоже вложили деньги в «Либерти», ведь это считался верняк. Доктор Кэмпбелл сказал маме, что им, возможно, придется заявить о банкротстве. Как же все это глупо.

— Кто глупый? — спросила Мэй.

— Твой дед со своими друзьями, — ответила Элизабет.

— Когда столько лет дружишь с человеком, тебе кажется, будто ты его знаешь, — заметил Карни.