Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед Страница 108

— Я не против студентов, — вставил Лиланд, — я против примкнувших к ним лодырей. Ты видела, во что они превратили супермаркет на Восьмой, рядом с АМЕ, приходом методистской церкви? — Аскотский его галстук всегда был смешон, а из-за июльской жары выглядел жалкой нелепостью. Лиланд отдувался, потягивая лимонад. — Его разграбили весь, подчистую, как стервятники, а на следующий день подожгли. Разве можно так поступать с магазином в своем же районе?

— Разве можно, как тот полицейский, хладнокровно убивать пятнадцатилетних мальчишек?

— Говорят, у мальчишки был нож, — пояснила Альма.

— Говорят, нож нашли на следующий день, и ты им веришь.

— Копы, — произнес Карни.

— Я хочу еще раз сходить в «Это маленький мир», — сказала Мэй, и Элизабет сменила тему.

Беспорядки улеглись. Когда они начались, стояла жара, тридцать три градуса по Цельсию, и страсти разгорелись быстро. Пролившийся в среду дождь положил конец демонстрациям и смуте в Гарлеме; на следующий вечер прекратились бесчинства и в Бедфорд-Стайвесант. Все боялись, что очередное происшествие или стычка — кто бы ни начал, полиция или протестующие, — спровоцирует новые возмущения. Вот почему — из-за этой новой вспышки — о беспорядках говорили как о плохой погоде. Вроде бы развиднелось, но поверни голову — и тучи тут как тут.

Мне нужно сходить на работу, кое-что сделать, сказал Карни, извинился перед тестем и тещей и ушел.

* * *

Из новой квартиры идти до работы дольше, зато можно было несколько кварталов наслаждаться тишиной и покоем, прежде чем окунуться в гарлемское безумие. Прошел под надземкой — подними голову, и увидишь перекладины, исполосовавшие небо, точно тюремные решетки, — пересек Бродвей, и вокруг вновь суета.

На углу Сто двадцать пятой улицы возле входа в метро чернела сгоревшая сапожная мастерская Везунчика Люка. Быть может, там чистили обувь как нигде хорошо? Нет.

Великан в замызганном желтом рабочем комбинезоне окликнул приближавшегося Карни. Тот поначалу напрягся, но тут же расслабился — этот джентльмен в прошлом году купил у него в рассрочку подержанный кухонный гарнитур. Джеффри Мартинс. Карни помахал ему и расплылся в улыбке. Современная жизнь лишила их первобытной необходимости определять на глаз — свой? чужой? — но этот навык быстро вернулся. В эти дни после беспорядков чужаков оценивали с точки зрения того, насколько они склонны нарушить закон. Написано ли у них на лице: «Не правда ли, странные дни?» или сжатые кулаки их как бы говорят: «Даже не верится, что им это опять сойдет с рук»? Как себя вел этот человек — запирал дверь квартиры на три замка и ждал в темноте, пока все успокоится, или розочкой расписал морду копа? И это твои соседи.

Некоторые кварталы не пострадали, и это был Гарлем, привычный глазу. Но стоит завернуть за угол — и увидишь два перевернутых, как толстые жуки, автомобиля, индейца без головы (раньше он стоял перед табачной лавкой), ряд разбитых витрин. Взорванный вход в продуктовый — туда швырнули бутыль с зажигательной смесью — зиял, как туннель в преисподнюю. Фургончики фирмы «Сэйбл» маячили возле дверей самых важных клиентов, рабочие швыряли в мусорные контейнеры листы гипсокартона и отсыревшего утеплителя, политого из брандспойтов. Санитарное управление потрудилось на славу, очистило тротуары от мусора и обломков, и оттого идти по ним было еще страшнее: казалось, разрушенные магазины перенесли сюда из другого, худшего города.