Контрапункт; Гений и богиня - Олдос Хаксли Страница 111

— Уолтер, как ты мог?

Кровь прилила к его лицу; но он попытался сделать вид, что ничего не понимает.

— Что мог? – спросил он.

— Ты опять был у этой женщины?

— О чем ты говоришь? – Он продолжал притворяться, хотя и знал, что теперь это бесполезно.

— Не лги. – Она встала так порывисто, что ее рабочая корзинка перевернулась и ее содержимое рассыпалось по полу. Не обращая на это внимания, она направилась в другой конец комнаты. – Уйди! – воскликнула она, когда он пошел за ней. Уолтер пожал плечами и повиновался. – Как ты мог? – повторила она. – Приходишь домой, а от тебя несет ее духами. – (Ах, вот оно что: гардении. Какой он дурак! Нужно было подумать об этом…) – После всего, что ты сказал вчера ночью… Как ты мог?!

— Ты не даешь мне объяснить, – оправдывался он тоном жертвы, раздраженной жертвы.

— Объяснить, почему ты лгал, – сказала она с горечью, – объяснить, почему ты нарушил обещание?

Ее презрение и гнев пробудили в Уолтере ответный гнев.

— Дай мне объяснить, – сказал он с жесткой и угрожающей вежливостью. Как она скучна со своими сценами ревности! Как нестерпимо скучна!

— Что ж, продолжай лгать, – насмешливо сказала она.

Он снова пожал плечами.

— Если вам угодно понимать это так, – вежливо сказал он.

— Презренный лжец – вот кто ты такой! – И, отвернувшись от него, она закрыла лицо руками и зарыдала.

Уолтер не смягчился. Вид ее вздрагивающих плеч только раздражал его и нагонял на него скуку. Он смотрел на нее с холодным и усталым раздражением.

— Уходи, – воскликнула она сквозь слезы, – уходи! – Она не хотела, чтобы он оставался и торжествовал, видя ее слезы. – Уходи!

— Вы в самом деле хотите, чтобы я ушел? – спросил он с той же холодной, уничтожающей вежливостью.

— Да, уходи, уходи.

— Очень хорошо. – Он открыл дверь и вышел.

В Кэмден-Таун он взял такси и подъехал к дому на Брютон-стрит как раз в ту минуту, когда Люси собиралась ехать куда-то на обед.

— Вы едете со мной, – заявил он очень спокойно.

— Увы!

— Да, со мной.

Она посмотрела на него с любопытством. Он, улыбаясь, посмотрел ей прямо в глаза. Лицо у него было странное: оно выражало одновременно любопытство и упрямое безжалостное сознание своей силы. Раньше она никогда не видела его таким.

— Идет, – сказала она наконец и позвонила горничной. – Позвоните леди Старлет, – распорядилась она, – передайте ей, что я прошу меня извинить, но у меня разболелась голова, и я не смогу приехать. – Горничная вышла. – Ну как, вы довольны?

— Начинаю быть довольным, – ответил он.

— Только начинаете? – Она изобразила негодование. – Мне нравится ваше чертовское нахальство.

— Я знаю, что вам это нравится, – со смехом сказал Уолтер.

Ей действительно оно нравилось.

В эту ночь Люси стала его любовницей.

Был четвертый час дня. Спэндрелл только что встал с постели; он еще не побрился. Поверх пижамы он надел халат из грубой темной ткани, похожий на монашескую рясу. (Этот монастырский штрих не был случайным: он любил напоминать себе об аскетах; он несколько по-ребячески разыгрывал роль отшельника-сатаниста.)

Он налил в котелок воды и поставил его на газовую плиту. Вода не вскипала беззастенчиво долго. Во рту у него пересохло, и его преследовал вкус нагретой меди. Бренди оказывало свое обычное действие.

— «Как лань желает к потокам воды, – сказал он себе, – так желает душа моя…» опохмелиться. Жаль, что благодать не продается в бутылках, как минеральная вода.