Несбывшаяся жизнь. Книга 2 - Мария Метлицкая Страница 111

А самое главное – в пятнадцати минутах от дома была больница. Не больница – больничка. Обыкновенная сельская больничка: четыре палаты, сестринская, кабинет врача, процедурная, кухня. Да-да, кухня! – с плиткой, печкой, посудой, кастрюлями и холодильником! Огромным таким холодильником, как в настоящей больнице. И повариха полагалась по штату, и лаборантка.

Молодой врач, приехавший по распределению, скучал в кабинете. На его узком небритом лице была написана такая невероятно убийственная скука, что Сан Санычу стало смешно.

Врач говорил, что больных «до черта», что мужики пьют, да и бабы тоже. Как заболеют – пугаются, а чуть лучшеет – лечение бросают… Короче, сложно с ними, беда.

— Хотите устроиться? – оживился он. – Это вам в поселковый совет! Нет, честно: хотите устроиться? Из самой Москвы – в эту могилу?..

Не верил.

Боясь, что коллега передумает, молодой врач резво вскочил, сбросил халат и довел Будкевича до поселкового совета.

Там сделали вид, что не удивились.

Сначала в доме была уборка хлама, к которому Сан Саныч был внимателен и даже трепетен. Старые подушки и одеяла сжег, мебель и посуду оставил. Оставил и старые, пожелтевшие и размытые фотографии.

Потом был ремонт и снова уборка. Дальше покупка необходимого: холодильник, кое-какая техника, занавески, светильники, кухонные шкафы, платяной шкаф. Жену и дочку надо было привезти в полностью готовый, чистый и обставленный дом. Удивительное дело, но теща во всем помогала. Почистили участок, покосили, обрезали и побелили деревья. Вскопали и огород, и даже посадили сорт поздней клубники – а вдруг?

Сан Саныч запланировал так: в августе переезд и обустройство, а с первого сентября он выходит на работу.

И все у него получилось. Дом Наташе понравился. Светочка лежала под яблоней и издавала только ей понятные звуки.

Заходили знакомиться соседи, приносили гостинцы. Мешок картошки – своей-то пока нет! Банки огурцов, вилки капусты, свежие яйца – а как же? Доктор же! Главный человек на селе, главнее нет.

Наташа порозовела, ожила. Устраивала дом, перевешивала занавески, расставляла керамику, собирала полевые цветы, училась сажать под зиму чеснок.

В августе посыпались яблоки, да столько, что не справлялись. Теща варила яблочное повидло и пастилу, а жена бегала на поле за щавелем и горохом.

«Проснулась моя спящая царевна, – думал Сан Саныч, – очнулась».

В сентябре занялся больницей – вот здесь было сложнее. Мотался по области и начальникам, выбивал деньги на ремонт, оборудование, белье. Скандалил, ругался, хлопал дверьми. Грозился и писал жалобы. Что-то удавалось, что-то было непробиваемым.

Хотел операционную – малую, конечно, для самых простых манипуляций. Обещали. И сделали! Добил, додолбил! Не слез с бюрократов! Теперь на ремонт бы выцыганить, своими силами не получится, маловато их, сил…

Купил подержанный москвичонок, который все время ломался, сам научился чинить. Жизнь стала другой: резиновые сапоги, калоши, старый брезентовый плащ с капюшоном. Запах вечно пригорелой каши, как ни ругайся с поварихой. Дрова, уголь, новый линолеум, прохудившееся белье, старые и тупые инструменты и – борьба, борьба, борьба…

Но Наташа цвела. Занималась огородом, училась вязать и шить. Завела было кур, но быстро отказалась – как можно их есть, своих, выращенных, родных, которых кликали по именам?