Несбывшаяся жизнь. Книга 1 - Мария Метлицкая Страница 113

— Бабкин еще, – вздохнула Люсинда. – Хотела выбросить, а с места не сдвинуть… Во делали, а? На века.

Под потолком, на простом светильнике молочного стекла, болталась клейкая лента, усеянная прилипшими мухами.

— Ну вот, Маш, – смущенно сказала хозяйка. – По-простому у нас – ну ничего же, правда? Мы с тобой и не так жили…

Мария благодарно кивнула.

— Да что ты, Люсенька! Все замечательно! Главное – тишина и воздух! Спасибо тебе!

Комната, предназначенная для Лизы и Анюты, находилась напротив и выходила окнами на Волгу.

Они зашли в свое временное жилище и ахнули: через настежь распахнутые окна открывался дивный, почти сказочный пейзаж. Оказалось, что дом стоит на косогоре – дома здесь вообще шли террасами, ярусами. Под окнами, лесенкой, спускались деревянные, с палисадниками и садами, небольшие деревенские домики. И самые нижние, дальние, казались игрушечными.

В самом низу, у подножия городка, разливалась Волга.

Здесь она была неширокая, с набережной на одном берегу и лесом на противоположном.

По реке плыл белый прогулочный пароходик. У противоположного берега замерло несколько лодок.

«Рыбаки», – поняла Лиза.

Холмистый косогор был покрыт свежей ярко-зеленой травой.

В саду белели цветущие фруктовые деревья – яблони, вишни, сливы…

Лиза с Анютой замерли у окна. Казалось – внизу сцена, театральные декорации, и вот-вот начнется спектакль: на сцену выйдут артисты, зазвучит музыка, и…

Но было по-прежнему тихо, только иногда тишина разрывалась неожиданным собачьим лаем, так же быстро стихавшим. А то вдруг раздавался чей-то короткий выкрик, или коровье мычание, или прорезался зудящий голос электропилы… Но и это затихало, гасло – и снова как покрывало падала оглушительная, до мурашек пронзительная тишина.

— Отомри! – рассмеялась Люсинда. – Ну? Удивила?

— Еще как, – пробормотала Лиза. – У вас здесь как в театре!

— Не то слово, – кивнула Люсинда с достоинством. – Переодевайтесь и располагайтесь, а я пойду обед накрывать. Или ужин?

Все посмотрели на настенные ходики.

Часы показывали шесть вечера.

— Ужин, поди, – вздохнула Люсинда и вышла из комнаты.

Анюта шлепнулась на пружинный матрас. Матрас отозвался и зазвенел.

— Ух ты! – развеселилась она. – Мам, ты видела? Как на качелях!

Лиза молча кивнула. Она все еще находилась под впечатлением от красоты за окном.

«Живут же люди в такой сказке – и, как водится, ее не замечают, привыкли. Как мы не замечаем Кремль или Красную площадь, а ленинградцы – Исаакий и Эрмитаж. Мы просто проходим мимо, обычное дело, а приезжие удивляются и застывают».

Лиза села на кровать и поняла, что очень устала. Дорога, тревога, впечатления…

Хорошо бы перекусить и прилечь, а все экскурсии – завтра.

Два спальных места, металлическая кровать и кушетка, на которой лежала стопка постельного белья и две подушки – вот и вся обстановка. Шкафа в комнатке не было, только несколько вбитых в стену гвоздей, на которых болтались вешалки. Зато у кушетки стояла настоящая тумбочка, а на ней – настольная лампа. На тумбочке лежала стопка старых журналов: «Работница», «Здоровье», «Крестьянка».

«Полистаю, – подумала Лиза. – Даже интересно, о чем писали сто лет назад».

Ужинали на терраске с настежь распахнутыми окнами.

Уже ушло солнце, и медленно опускались сумерки, остро пахло скошенной травой и цветами – деревней. Люсинда разлила по тарелкам настоящие кислые щи.