Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 116

– Ты написал книгу лучше меня? И даже сумел издаться в типографии против моего самиздата? Тогда я позвоню туда, где будет проходить презентация книги и сообщу, что здание заминировано…

Не уснули еще? А ведь есть и такой любопытный подвид нарциссов, как… активист или церебральный. С виду он – большой молодец, занимается самыми что ни на есть полезными вещами. Только мотивация у него будет не альтруистическая, а как и у большинства нарциссов – вызывать восхищение. Пусть не своей яркой внешностью или красивыми речами, но какой-то общественно полезной деятельностью, к которой люди относятся хорошо.

– Ничего подобного! – ни один настоящий нарцисс добровольно не признается, что он нарцисс. – Мы совершаем добрые дела, чтобы сделать мир лучше. И мы лучшие в этом деле!

– Ну вот как бы и подтверждение моих слов. Нельзя быть лучшими в сфере бескорыстной помощи. Вы либо занимаетесь этим просто так, не обращая внимания на свои заслуги, как делают, к примеру, эмотивы, а если вы собираете лайки даже за помощь другим, тогда вы – нарцисс…

– Обидные вещи думаешь. За что ты нас так? Как тебе не стыдно?

– И это тоже один из примеров нарциссизма. Прикрываясь мнимой слабостью, вам сначала навязывают чувство вины, а потом демонстрируют собственную грандиозность.

– Вранье!

– Правда глаза режет.

Не скрою, при всех сложностях работать с нарциссами очень интересно. Как правило, это люди яркие, интеллектуальные, часто с творческой жилкой. Есть среди них и немало медийных личностей, миллионеров, известных филантропов.

– Но?

– Но психолог не занимается благотворительностью…

– В смысле?

– …Если взаимодействие с нарциссом становится в тягость, мешает делу, эмоциональный фон сказывается и на общении с другими клиентами…

…Надо расставаться! И если на первой сессии я еще на сто процентов не знал, что нас с Натальей ждет дальше и оставлял небольшой шанс на то, что мог даже ошибиться в ее отношении, во время второго прихода я уже откровенно тяготился своим выбором, а на третьем, в самом его начале, заявил:

— НаталЪя, не хочу откладывать этот разговор в долгий ящик. Вынужден сообщить, что эта встреча будет у нас последней. Динамики, на которую я рассчитывал, к сожалению, достичь не удается, а потому перспектив для дальнейшей совместной работы я не вижу. Если хотите, мы проведем этот, последний сеанс, как договаривались, либо я верну за него деньги…

– Фу, какой! Не нужны мне твои подачки!

– Либо давай просто поговорим…

– О чем, милый?!

Как видите, мне так и не удалось увести Наталью из так называемого грандиозного состояния в уязвимое или ничтожное – только в нем нарциссы способны вести себя прилично, слушать собеседника и демонстрировать в терапии положительную динамику.

– Известно о чем… О том, какие все вокруг идиоты, уроды и какие сами нарциссы замечательные, а еще бедные и несчастные.

– Ой, дурачок, ты же ничегошеньки не знаешь об этом! – подумала Наталья.

И, напоследок швырнув в меня какие-то деньги, ушла с гордо поднятой головой.

– Почему же? Знаю.

– И почему же это?

– Да потому что я сам нарцисс!

Выставив клиентку из кабинета, я посмотрел на себя в зеркало. Всамделишный нарцисс. Уж самому-то себе можно в этом признаться…

А спустя полгода я вспомнил об этом случае, уже применительно к Сашке.