Лето в Российской империи - Дарья Кузнецова,Виктор Фламмер (Дашкевич),Игорь Евдокимов,Александра Лавалье,Тимур Суворкин,Дарья Эпштейн,Женя Гравис Страница 119

— Есть. – Тот рассмеялся. – Мирской напиток, конечно, но для гостей держим. Да и я, грешным делом, иногда перед всенощной могу чашечку пропустить. Пусть ваш див скажет трапезнику, тот приготовит.

— Понял, Кузя? Прихватишь мне чашечку. Ночь предстоит долгая.

А настоятель вздохнул:

— Беда к нам пришла, Гермес Аркадьевич. Вы не представляете, как я рад вас видеть, да еще и так быстро. Матушка Ефросинья заверила меня, что вы сможете во всем разобраться. Причем… м-м-м… без шума.

— А что же без шума? – поинтересовался колдун. – Монастырю есть что скрывать?

Появился послушник, совсем молодой парнишка, лет семнадцати. Он молча поставил на стол самовар с кипятком и заварник, откуда шел запах трав, а потом так же тихо скрылся, унося поднос под мышкой.

Настоятель проводил его взглядом, а потом с доброй, хоть и немного усталой улыбкой проговорил:

— Нечего нам скрывать. Но поймите, дело тут деликатное. И местных очень сильно касается.

— Карелов?

— Да. И история нехорошая вышла, а главное – запутанная. Ничего не ясно, кто виноват – непонятно, а жертв уже довольно много.

— Вот как… И кто погиб? Мне говорили про одного утопленника.

— Да, – подтвердил отец Сергий. – С этого все и началось. Намедни приключилась трагедия. Вечером послушник наш, Тойво, паренек из местных, пошел выбирать сеть. И не вернулся. Пошли искать: сеть не убрана, на берегу портки и башмаки. А по воде рубаха плавает. Непонятно, как утоп, а главное, зачем разделся? Если вода высокая, разуться да штаны снять, оно понятно, чтобы не намочить. А рубаху-то зачем? Ночи у нас нежаркие. Купаться полез? Не похоже на Тойво. Аккуратный парень, не пил, глупостей не делал, постриг принять собирался. Что за прихоть по ночам купаться? Да еще вещи как попало бросать? В общем, слухи поползли плохие. Дескать, русалка у нас тут живет, и это ее рук дело. Соблазнила да утопила парня. Вот рыбаки местные испугались и решили самосуд устроить.

— Чушь, – резко перебила его бабушка. – Отец Сергий, сам знаешь, что чушь. Не русалка Марина. Крещеная она, венчанная, мужняя жена и мать. Не стали бы карелы над ней суд вершить.

— Верно, не стали бы. Но я же что? Передаю, что люди говорят. – Настоятель развел руками.

— Стоп, погодите. С людьми я сам поговорю. Матушка, – обратился Аверин к бабушке, – почему вы думаете, что не стали бы?

— А потому, что вера у них православная, да только на языческий лад. Ладогу они почитают не меньше, чем Пресвятую Деву Марию. А русалки – дети ее. Не стали бы они русалку казнить. Раз парень утонул, значит, грех за ним был. А Марина хоть и русалка, а жена и мать. Двойной грех, значит, получится. Пришли бы они к тебе, отец Сергий, чтобы ты помолился, и воду успокоил, и душу раба Божьего Тойво отмолил. И с русалкой разобрался.

— Да знаю я. – Настоятель вздохнул.

— А знаешь, так чего творишь тогда? Зачем майора в подвал посадил?

— Что было делать-то, матушка? Когда он Варфоломею, звонарю, руку сломал? И двух рыбаков покалечил: одному челюсть напрочь свернул, а другой чуть без глаза не остался? Да и буянил он…

— А ты бы не буянил, если бы твою жену топить пришли?

Все замолчали.

И в этой тишине появился Кузя с кофе.

— Там огни и люди идут.

— Вернулись уже! – Настоятель поднялся. – Неужто нашли?

Он подошел к окну, и Аверин последовал его примеру.