220 метров - Евгения Овчинникова Страница 12

Михаил заказал шаверму, и, пока ждал доставку, ему позвонил Борис Иваныч. Он долго извинялся и попросил вскрыть полы, чтобы убедиться, что перекрытия железные. Он даже нашел мастеров, готовых работать завтра утром, чтобы не переносить сделку.

— Вы меня извините, – сказал он. – Но если перекрытия на самом деле деревянные, получается, я сильно переплачиваю. Тогда цена квартиры должна быть меньше.

Михаил слушал и думал, что переоценил ностальгические чувства покупателя.

— Завтра будем вскрывать полы. Есть вероятность, что перекрытия деревянные, – пожаловался он жене, когда та, уставшая и заторможенная, вернулась из бассейна.

— Ну деревянные и деревянные, – ответила она, выдавливая крем на руки. Мысли ее блуждали далеко. Случалось, что на пару дней она уходила в себя, но всегда возвращалась. – Все равно купит.

От слов жены предчувствие освобождения вернулось – Миша не стал больше делиться тревогой и уснул, почти не беспокоясь за завтрашнюю сделку.

Глава третья,

в которой по неожиданной просьбе покупателя квартиры рабочие вскрывают полы, и сделка оказывается под угрозой.

Утро было занято чисткой зубов, умыванием и одеванием, не Михаила, разумеется, а дочерей. Собирали портфель, меняли форму – на первой обнаружилось пятно, Михаил суетился в поисках штанов для прогулок, потому что Лена постирала их вечером, да забыла, на какую батарею повесила.

— Давай я отведу, – сказала Лена, когда Михаил, посмотрев на часы, понял, что может опоздать на вскрытие пола. Пришлось отнести вниз оба самоката, потому что иначе они опоздали бы везде. Вся эта замысловатая логистика крутилась в голове параллельно с информацией о сделке и вскрытии полов, об объекте на Восстания, о новых непромокаемых ботинках, которые еще как промокали. Вот нужно быстро найти платье, в котором Маша будет ходить в саду, не слишком легкое, но и не теплое – отопление в микрорайоне жарит как в последний раз. Вот надо что-то закинуть в топку Соне, потому что сегодня они идут на завтрак после второго урока, и деточка помрет с голоду. Он пометался по кухне – времени сажать и кормить ее не было, бутеры, йогурт отпадали, а потом выхватил из шкафа детское молоко в упаковке с трубочкой и сунул его дочке, когда все уже стояли на пороге:

— Выпьешь по дороге.

— Я тоже хочу! – тут же потребовала младшая.

Михаил и Лена в два голоса сказали, что сейчас в саду будет завтрак, но Михаил все равно принес упаковку молока и, послав воздушные поцелуи, с облегчением закрыл дверь.

Он быстро принял душ, выпил сваренный в турке кофе. Из-за раздражения есть не хотелось. Обычно за тревогу, злость и нехорошие предчувствия в семье отвечала жена, но иногда, в особо звенящих случаях, Михаила тоже цепляло.

Без обычных легкости и радости он прошелся до коммуналки. Дверь была распахнута, оттуда по парадной разносились голоса. Николай Васильевич уже был на месте. В качестве рабочей силы он привел двух мужичков в спецовках. В прихожей и коридоре собрались зрители – оба алкоголика, вездесущая Нателла Валерьевна и программист Паша из комнаты на отшибе. Из дверей выглядывали Варя и жена Сухроба Зухра. Жители поздоровались, а Николай и Михаил пожали руки.

— Ну смотрите, – говорил один из мужичков Николаю Васильевичу. – Точно никто не скажет, в поэтажных планах расположение балок не указано.