Сделай громче - Денис Нижегородцев,Филипп Штурмин Страница 120

– Ишь ты!..

— …Я смотрю, ей действительно с тобой хорошо. Подрумянилась вся, порозовела, даже поправилась немного! – я ерничал и ничего не мог с собой поделать.

— Об этом я тоже скажу! – резко перебил Саша. А потом продолжил: – И когда я нанес тебе это стратегическое поражение, когда ты понял, что не пуп земли, что свет клином на тебе не сошелся, мне этого было вполне достаточно. Большего я и не хотел.

— А я вот что должен сейчас сделать? Благодарность тебе выписать?..

– …М…ак!

– Г…он!..

— …Нет, хотя бы выслушать и попытаться понять!

— Ну, понимаю, позарился на красивую чужую бабу с тараканами в голове, с кем не бывает! И ничего ведь страшного не произошло, – я провел пальцами по царапине на стене. – Подумаешь, заглянул в щелочку. Так ведь только спросить! Как говорится, мы ребята удалые, лазим в щели половые!

Тут Сашка не выдержал и первым полез в драку. Давно мы так не махались, с юности или даже вообще никогда. Не до первой крови, а по-настоящему, с остервенением и невысказанным вслух желанием друг друга убить. В моменте, конечно, в том самом известном и пресловутом состоянии аффекта.

Говорят, эпилептоиды во время драки не теряют голову, могут биться и одновременно анекдоты рассказывать. Да, бывает такое, подтверждаю. Но, смотря что стоит на кону. И про истероидов говорят, что они горазды улепетывать при виде опасности. Как и мой второй психотип – паранойяльный, который сделает все, чтобы избежать драки и минимизировать ущерб себе. А второй Сашин – шизоидный – якобы совсем без тормозов, во время драки у него просто опускается забрало, и он вообще перестает соображать…

На самом деле, мы с Саней во всем были равны: синхронно сопели и плевались кровью, засучивали порванные рубашки и футболки и снова толкались, пока оба не улеглись на спины без сил.

Первым улыбнулся мой оппонент. В его характере все же присутствовало больше гипертимности и детскости:

— Хорош…

Я же на своем плюс первом уровне, куда стремился всю жизнь, расслаблялся не так часто. Но тоже не смог долго молчать и криво ухмыльнулся в ответ:

— Красавчик!

– Ты реально так думаешь?

– Ну а что?

— Так, а кто победил? – Саша попытался встать, но потом комично схватился за бок и повалился на пол снова.

— Дружба, – засмеялся я.

И мы не придумали ничего глупее, чем пожать друг другу руки.

– Ты не перестаешь меня удивлять.

– Ты меня тоже!

— А ведь ты не дослушал, – заметил Саша вслух и резко стал серьезным.

— Что еще?.. – попробовал отмахнуться я.

– …Опять шутить изволите?

– Короче…

— …Я остаюсь твоим другом и другом твоей семьи, помогаю сейчас твоей бывшей и вашему сыну, он ходит ко мне на терапию…

— Я знаю.

— …Говорит, что ему не хватает отца, но пока он еще не готов разговаривать с тобой, как раньше…

— Я знаю.

– …Знаю, что знаешь!..

— …В целом, я уже сделал все, что хотел, на какое-то время стал ближе к твоим самым близким людям, чем даже ты сам, и моя нарциссическая природа получила полное удовлетворение.

– Вот это признание! А еще говорят, что нарциссы никогда не признаются в нарциссизме!

– Да, я долго репетировал перед зеркалом.

После этого мы синхронно поднялись и отряхнулись. Можно было пойти к выходу. Но тут Саша, снова ставший моим лучшим и единственным другом, а заодно перейдя из эго-состояния Ребенка во Взрослого, с минус первого уровня на плюс первый и из Агрессоров в Пофигисты и даже Мотиваторы, замялся: