Судьба играет в куклы - Наталия Лирон Страница 126

Он не столько увидел, сколько почувствовал, что я плачу, придвинулся еще ближе, аккуратно приобнял и стал гладить по голове, приговаривая:

— Все будет хорошо, теперь все будет хорошо. Я… люблю тебя. Как и тогда.

От этих слов стало и горше, и слаще.

Время! Время-время… сколько его мимо утекло водой меж пальцев, просыпалось песком речным…

Я обхватила Анджея руками, уткнулась в грудь и плакала-плакала-плакала…

А он все гладил меня по голове, пока слезы не кончились и я не затихла в его руках.

— Анья… – прошептал он, потрагивая меня за подбородок.

Я подняла к нему совершенно заплаканное лицо.

— Ты… красивая, – его глаза сияли, – очень красивая. Как и тогда, как и всегда.

Теплыми ладонями он оттер капли слез, прислонился щекой к моей щеке.

Сердце вздрогнуло, сбрасывая камни прошлых лет:

— Анджей…

Его губы легко нашли мои, и дыхания наши перемешались…

— Бабушка, ну где можно столько ходить! – выговаривала мне Ксюшка. – Уже поздно, а тебя нет и нет, я уже начала волноваться…

— Ш-ш-ш… – я приложила палец к губам, – все хорошо. Я устала зверски…

— Бабуль… – она смотрела встревоженно.

— Все хорошо, – выдохнула я одними губами, – давай ляжем спать. Завтра, все завтра. Расскажу все, что смогу. Мы с Анджеем договорились встретиться днем, утром у него какие-то дела.

— Мы с Вацлавом тоже, – насупленно буркнула она.

— Ладно, – сил не осталось совсем, – потом, все потом. А сейчас душ и – в кровать.

Утро началось с серых туч и дождя, но к полудню неожиданно распогодилось, что очень меня обрадовало.

Ксюшка уныло отщипывала кусочки от ароматной свежей булки.

Мы сидели в кафе за уютным столиком, покрытым цветастой скатеркой. Было людно – все стремились позавтракать. Вокруг болтали в основном по-польски, за соседним столом сидела парочка туристов, говорящих на грубоватом каркающем языке – кажется, иврите.

— Сегодня третий день, еще два дня – и домой, – внучка посмотрела в окно на выползающее из-за облаков солнце, – и домой!

— Ты уже хочешь домой? – я покончила с едой и пила чай.

Она нахмурилась:

— Бабуль… ну почему так несправедливо? Почему Вацлав…

— Я тоже об этом подумала, – перебила я и сочувственно пожала плечами, – неужели очень понравился?

— Не то чтобы, – она отвела взгляд, – просто с ним очень интересно. Знаешь, оказывается, он программист – что-то такое очень новое и модное.

— Можно же… дружить, – я и сама в это не верила и сочувствовала ей, – Анджей говорил, что он хороший парень.

— Ну да, – она совсем поникла.

— Сходи, погуляй, он тебе покажет город, в Варшаве есть что посмотреть.

— Ладно, схожу, – сказала внучка чуть веселее, – мы договорились, что он сразу после работы зайдет за мной. А пока можно и одной побродить.

— Анджей обещал ему все рассказать, – я посмотрела на нее внимательно, – важно, чтобы его сын тоже знал.

— Ну да… – она вздохнула.

— Все будет хорошо, – повторила я и погладила ее по руке, – вот увидишь! Ты одна только далеко не забредай. И на всякий случай запиши адрес отеля.

— Ладно.

Идя на встречу с Анджеем, я волновалась как девчонка – прихорашивалась, думая, не ярко ли накрасилась, не выглядит ли это вульгарно в моем возрасте? Хорошо ли уложены волосы…

Вопрос «а что дальше?» сегодня становился более ощутимым. Казалось, он отскакивал от стен, возвращаясь в меня – «дальше… дальше… что же будет дальше???» Волнение расползалось по спине колючим шепотом, и становилось горячо и неуютно.