Мемуары мавра - Лайла Лалами Страница 129

— Так что ваш касик пообещал вам? – спросил Тахача.

Он адресовал вопрос мне, потому что я лучше всего говорил на его языке. Если бы я рассказал ему правду, то он узнал бы, что кастильцы, сидевшие рядом со мной, явились в эти земли как завоеватели, что они хотели сделать его вассалом своего короля, которому он должен был бы платить дань, и что они собирались уничтожить его идолов и обратить его в христианство. В этом случае правда стала бы смертным приговором и для меня, и для моих спутников. Пришлось импровизировать.

— Он сказал нам, что в этих местах много золота, – сказал я.

— Золота? – подбородок Тахачи еще глубже погрузился в складки кожи.

В этой стране золото не имело особой ценности. Перья попугаев, бирюза и шкуры некоторых животных ценились выше и были более желанными товарами.

— А где он теперь, этот ваш касик?

— Умер, – ответил я.

Тут я подумал, что с ним умерла и его мечта о завоевании, потому что это кастильцы потерпели поражение, это они жили здесь на положении слуг и это они не осмеливались открыто исповедовать свою веру из боязни навлечь на себя гнев индейцев. Что же до меня, то я, чужак среди кастильцев, разделил их судьбу. Сейчас, спустя годы, я перестал быть рабом, но ценой моей свободы стало положение чужака среди индейцев. Хвала Аллаху, способному изменять судьбы.

— Расскажите мне о племенах, с которыми вы жили, – попросил Тахача.

Обычаи соседей, югасе и мариаме, ему были уже знакомы, но он хотел знать о племенах, живших дальше, поэтому я рассказал ему о нашем пребывании среди капоков, а потом – каранкавов. Всякий раз, когда я рассказывал истории у костра, я чувствовал, что Кабеса-де-Ваке хочется затмить их собственными, потому что он был талантливым рассказчиком. Так вышло и в этот раз. Он подробно рассказывал о своей жизни среди ханов, а потом – чарруко и кевене. Он описывал, как они охотились, их еду, их татуировки и алый краситель, который они получали, растирая насекомых, живших на кактусах. Рассказы о наших путешествиях восхитили Тахачу, и он предложил нам шкуры для защиты от ночного холода. Впервые история наших приключений, не дополненная ни трудом, ни мольбами, принесла нам не только еду, но и подарки в виде одеял.

* * *

На следующее утро я проснулся рано, услышав стоны боли. Дорантес лежал рядом, скрючившись и держась за живот. Наш опыт на острове Злоключений приучил его обжираться всякий раз, когда мяса было в достатке, поэтому я предположил, что причиной его мучений стало большое количество дичи, съеденное накануне. Я оставил Кастильо присматривать за костром, а сам пошел в поля за лагерем поискать тимьян, из которого сделал отвар.

— Выпей, – сказал я, становясь на колени перед Дорантесом.

Он сделал глоток и выплюнул.

— Горько!

Кастильо усмехнулся и медленно покачал головой.

— Жизнь тебя ничему не учит?

— Все в порядке, – произнес Дорантес.

Он провел ладонью по лбу, утирая пот, и встал.

— Видите? Все в порядке, – едва успел произнести он, как новый приступ тошноты заставил его согнуться пополам.

— Брось. Лучше выпей, – сказал я.

Хоть он и упирался, но все равно выпил тимьян – он уже пил это снадобье раньше и знал, что оно сработает. Подняв голову, я заметил, что за нами наблюдает шаман ававаре. Его звали Бехевибри. Это был хмурого вида мужчина с узким лицом и подозрительным взглядом. Прошлым вечером, за ужином, он сидел рядом с касиком и внимательно слушал наши рассказы, никак их не комментируя и не задавая никаких вопросов. Но теперь он решил спросить: